Увидев количество кондомов, он в удивлении распахнул глаза.
– Что? – спросила я, надеясь, что он не станет возражать против безопасного секса.
– Даже не знаю, то ли бояться, то ли очень, очень радоваться.
Я добралась до своей сумочки, которую Купер бросил по дороге, и стала искать «набор для непредвиденных обстоятельств»: тампоны, запасные линзы и длинная ленточка презервативов.
– Амазонки были правы. Мужчины нужны только для размножения.
Такова жизнь в маленьких городках: трагедии бьют население по общему заду, становятся темой для обсуждения на недели, а после жители свыкаются.
– Зимой тут особо нечем заняться – или секс, или керлинг.
Меня затрясло при мысли о спорте, где задействованы лёд, тяжелые камни и метлы.
– Я выбираю секс
Передо мной стоял на задних лапах медведь гризли, уже потревоженный лающим псом. Его рост был все восемь футов, больше моей первой машины! Одного только такого размера оказалось достаточно, чтобы мой примитивный мозг устремился в уголок черепа, скукожился там и захныкал.
Какая ирония, что мои родители, обожающие природу, будут скорбеть о дочери, съеденной этой самой природой?
- Если бы Господь не хотел, чтобы мы ели животных, Мо, он не сделал бы их такими вкусными.
Медведи отнюдь не столь дружелюбны, как на картинках банок с медом.
...насколько неважно кто и во что верит, и что люди так часто говорят об одних и тех же вещах разными словами, а всё их непонимание — чудовищное, ужасное непонимание, ведущее к трагедиям, — лишь из-за сказанных иначе слов. Как же это всё глупо!
Кто мы такие, чтобы изменять и без того удивительные создания Творца? Посмотри. Разве это плохо: принимать всё таким, какое оно есть? Прекрасным... Ты ведь тоже это чувствуешь, видишь красоту мира и природы, видишь красоту людей — не внешнюю, их души.
Но так ведь нельзя, невозможно так жить, когда тебя судят не по поступкам, а по тому, в чьей семье ты родился и какими способностями одарён.
Мир не терпит резких сломов, это всегда ведёт только к трагедиям.
- Одинокими ночами, работа не согреет тебя, она же тебя не встретит на пороге, она же не подарит тебе детей…. Ты сам прекрасно знаешь, как легко все потерять в одно мгновение, материальные ценности не должны заменять ценность семьи.
- Люди тоже предают. И если ценностей вещей можно достичь вновь, то восстановить веру в людей невозможно.
Предательство близких людей не оставляет шрамы, нет. Оно убивает часть тебя самого.
Люди по-разному к ней относились, но равнодушным никто не оставался.
Кто в мире имел право решать, кому жить, кому умирать?!
Тот, на чьей стороне сила?
Влияние?
Власть?
Или боги?..
Человечество никогда не договорится с человечеством. И надеяться не на что. Какой там гипотетический враг, прилетевший из космоса на сверкающем металлическом аппарате, ощерившемся лазерными пушками и аннигиляционными двигателями! Зачем?
Мы сами справимся, без пришельцев.
Мы уничтожим друг друга, но есть некоторая надежда, что уничтожать будем долго, потянем еще.
... я затормозила у круглого стола в гостиной и торопливо начала перебирать книги в ярких обложках. На них древние маги и короли обнимали прекрасных принцесс, стискивая их, словно собирались переломить надвое. Отчего несчастные девы закидывали назад головы, а некоторые еще и закатывали глаза, явно теряя сознание.
"Это одному умирать страшно, а скопом — пустяки, даже пошутить можно."
— Тогда скажи мне, что теперь делать.
— Остаться с нами.
Простые слова прозвучали так легко и правильно. Остаться....
— Остаться?..
— И начать всё с начала.
— Это слишком… долго. Я обещал вернуться.
— Обещания — великая сила, — Варий слокнил голову, наблюдая за тенями на каменном столе.
— Скажи… Ты ведь знал, что я встречу Джейну?
Мастер откинулся чуть назад и улыбнулся с лёгкой грустью. Как будто знал что-то особенное, о чём не мог сказать сейчас. Но Алекс уже не находил в себе сил злиться на это молчание, а Варий заговорил:
— Джейна… Нет, вот этого не знал наперёд. Только то, что судьба ей достанется непростая и путь будет особенным. Даже мне не обо всем говорят боги.
— По крайней мере, с тобой они говорят.
— Они говорят с каждым. Просто не каждый готов слышать.
"… Везде есть движение, даже в неживом. Движение ветра, полёт облаков, кружение звёзд на небе, трение сползающих ледников, разрушение гор. Волны, гонимые ураганом и штурмующие скалы. И этот основной для всей природы закон движения стирает границу между живым и мертвым. Покоя нет и в смерти."
— Иногда я думаю, что люди те ещё хищники. Наверное, мясо пробуждает в нас что-то древнее, — настоящие инстинкты. И его вкуснее всего есть руками.
Каждому человеку требуется минута одиночества. Время, когда тебя никто не трогает, никто не задает вопросы, никто не просит и не требует.
— Ты ведь не хотел воевать, я помню.
Алекс только устало улыбнулся.
— Иногда судьба не спрашивает, чего мы хотим, а чего нет. И иначе просто нельзя.