- Он пожирает твою задницу взглядом, – проговорил Ли, стараясь не шевелить губами.
- Это пятки, – заверила я. – Он смотрит на пятки.
Смотрел при этом на меня. Игриво, с любопытством. Ну, что сказать… платье подцепило парня!
Отставить панику! Мой псих жив! И, похоже, полон сил, чтобы выводить меня всю предстоящую неделю.
Ее должна мучать адская головная боль, но как только она пройдет, начнет мучать совесть. И я не собираюсь пропустить это.
Добрые дела не остаются без награды, и добродетель всегда будет увенчана венцом справедливости божией, рано ли, поздно ли.
"Что, батюшка, честь, когда нечего есть; деньги, батюшка, деньги главное; вот за что бога благодарите!"
А что тогда Ловеласом-то он меня назвал, так это все не брань или название какое неприличное: он мне объяснил. Это слово в слово с иностранного взято и значит проворный малый, и если покрасивее сказать, политературнее, так значит парень – плохо не клади – вот! а не что-нибудь там такое.
бедный человек хуже ветошки и никакого ни от кого уважения получить не может
кто, дескать, другому яму роет, так тот… и сам туда же.
А моя квартира стоит мне семь рублей ассигнациями, да стол пять целковых: вот двадцать четыре с полтиною, а прежде ровно тридцать платил, зато во многом себе отказывал; чай пивал не всегда, а теперь вот и на чай и на сахар выгадал. Оно, знаете ли, родная моя, чаю не пить как-то стыдно; здесь всё народ достаточный, так и стыдно. Ради чужих и пьешь его, Варенька, для вида, для тона; а по мне все равно, я не прихотлив.
-Что хорошего в проклятии? Это был вопрос, на который Серильда пыталась ответить всю свою жизнь. Она подняла руку Злата к губам и поцеловала бледный шрам на веснусчатом запястье - там, где стрела с золотым наконечником привязал его дух к замку, навсегда заперев в этих стенах. -То, что проклятие можно снять.
Мне пришла идея: ведь человек устроен так же дико, как эти вот нелепые «квартиры», – человеческие головы непрозрачны, и только крошечные окна внутри: глаза.
...быть оригинальным – это значит как-то выделиться среди других. Следовательно, быть оригинальным – это нарушить равенство… И то, что на идиотском языке древних называлось «быть банальным», у нас значит: только исполнять свой долг.
Отчего же ты думаешь, что глупость – это нехорошо? Если бы человеческую глупость холили и воспитывали веками так же, как ум, может быть из нее получилось бы нечто необычайно драгоценное.
...среди своих прозрачных, как бы сотканных из сверкающего воздуха, стен – мы живем всегда на виду, вечно омываемые светом. Нам нечего скрывать друг от друга.
...ведь только убитое и может воскреснуть.
Одним словом – бухгалтерия. Далекое от настоящей математики ремесло. Смесь алхимии со счетоводством.
Мода и кино плотно взаимодействуют и идут рука об руку практически с самого начала существования киноиндустрии. Ровно с того момента, как в первый раз актриса появилась на экране в красивом платье, а первая зрительница захотела это самое платье приобрести, можно говорить о влиянии кинематографа на моду.
С содроганием (через трупы на лестничных клетках он перешагивал более хладнокровно!) Вадим расстегнул памперс. О да! Это было именно то, о чем он подумал! С отвращением Вадим отодвинулся от карапуза. Что же теперь делать? Ребенок замолчал и с интересом ждал от своей сиделки дальнейших действий, кажется, даже подбадривал взглядом. Вероятно, его крошечная память зафиксировала, что замена испачканного памперса чистым сопряжена с каким-то приятным удовольствием.
Страх за Олесю и малыша сменялся злостью на безответственную дочку, которая позволила, чтобы с ней что-то произошло. Дети, видно, для того и существуют, чтобы по песчинке формировать могильный холм для родителей.
Каждый раз, когда во время какой-нибудь встречи с нужными мужиками Шведов вдавливал кнопку селектора и просил Эллу Михайловну принести кофе, участники переговоров рефлекторно поворачивали головы в сторону двери, чтобы оценить внешность юной оруженоски, ее мини, ноги, мордашку. И появлялась Элла Михайловна. Центнер весу, ярко выраженный полтинник, очки с уймой диоптрий. Какая там мини-юбочка! Увидеть Эллу Михайловну в мини — на это не решился бы самый оголтелый мазохист. А коварный Шведов каждый раз с удовольствием наблюдал за реакцией коллег.
Гилерман был коварен, как Международный валютный фонд: денег давал мало, а требований предъявлял выше крыши.
Да. Маша часто принимала подарки от мужчин. Это пагубно отражалось на ее нравственных принципах и благотворно — на обстановке квартиры.
Вид, в котором Маша сидела в кресле перед телевизором, был потенциально опасен, как радиоактивный изотоп.
... я не обладаю необходимыми органами для данного процесса, и совершить сей акт вы со мной не сможете. (от себя добавляю три восклицательных)