- Благо я пока я ещё ректор, то есть творю, что захочу! – рявкнул он безапелляционно. – Кто не рад – забирает документы.
- Ты чего в супе ковыряешься, Кларисса? Заглатывай прямо с тарелкой, потом переваришь – ты змея или кто? А ты, Сат, убери свои ресницы! Я же вижу, как ты ими пытаешься свидание назначить!
Если приглядеться, то из нас вышла бы чудесная парочка – я, венец творения, и ты, дочь башковитого контрабандиста. У наших детей просто не осталось бы шансов родиться законопослушными идиотами!
Иногда мне хотелось бы раствориться в таком сильном мужчине и позволить ему решить все свои проблемы, но уже скоро я вспоминала, что так не получится. Счастье, взаимоуважение, понимание возможны только тогда, когда сильны оба. И никто не является собственностью второго.
Радуйся. Я же, видишь, радуюсь. У меня дочь с тобой одного возраста – вот как ей расскажем, так втроем радоваться начнем. Замок бы выдержал.
- Кларисса, я поняла, что ты дракон-инвалид. Кровь делает тебя драконом, а умишко – инвалидом.
– Это чем же вы думали, когда такое устраивали?
– Головами, – ответила я виновато. – Какие головы были, теми и думали. Простите нас – меня простите, Кларисса, как понимаю, уже обо всем рассказала…
Случайные влюбленности приключаются почти с каждым, а потом благополучно забываются...
Большое могущество стоится на большой ответственности, а не наоборот.
...советы хороши для тех, кто умеет слышать.
Большого человека за обидными словами не спрячешь.
это же судьба всех простых девушек: работать, работать, где-то в промежутке успеть выйти замуж, порадоваться, если муж окажется добр, родить ему пятерку детей и снова работать, работать, чтобы прокормить уже их.
– А остальные дети от кого? У нас тут, может, целый зверинец, а я и не знал?!
– Какой зверинец? – отмахнулась мама и грозно глянула на него исподлобья. – Разочек случилось, зато глянь, какая Лорка уродилась – уж точно не в тебя!
Успехи мои перемежались с неприятностями. Наверное жизнь специально так устраивается, чтобы человек случайно не спятил от радости.
К вранью я не приучена, а эта наука посложней древней истории.
Оказывается, в жизни вообще нет ничего сложного, если пытаться и делать.
— Мы можем кое-что попробовать. Но мне важно, чтобы ты не боялась. И доверяла мне.
— В последний раз, когда ты так сказал, я стала твоей женой, —
Люди врут. Притворяются. Они чертовски двуличны. Даже лучшие из них. И если тебе вдруг повезло найти кого-то, с кем тебе хорошо, то тебе реально повезло.
Он стал для меня светом в конце длинного, темного туннеля, и, несмотря на то что этот свет запросто мог оказаться огнями приближающегося поезда, я все равно стремилась ему навстречу.
Главной целью моего творчества всегда было писать правду, какой я ее видел. Все мои прежние персонажи существовали в реальной жизни. В моей жизни. Огюст же уникален, потому как появился из ниоткуда. Но что есть это вездесущее НИОТКУДА, которое окружает нас, как не сама жизнь? Мы не изобрели ничего нового. Мы лишь заимствуем и воссоздаем то, что изобретено с начала времен. Нам остались лишь перепевы прошлого. Оккультисты, мистики и прочие эзотерики утверждают, что любое событие предначертано. Надо лишь распахнуть глаза и уши и прочитать эту древнюю вязь.
Клоун — поэт по жизни. Он сам себе история и сам себе певец. А История, как известно, развивается по известному кругу: восхищение — признание — забвение.
Истина не нуждается в излишней атрибутике.
Главное — оставаться собой. Это великое искусство. Как? В том-то и закавыка. Это самое трудное, потому что не требует от тебя никаких усилий. Не нужно никому и ничему подражать, не нужно строить из себя мудреца или корчить недоумка…
— Знаешь, ба, я всё смотрю на тебя и не понимаю, почему ты до сих пор не пошла в дознаватели?
— Вот ещё! В моей жизни и так хватает происшествий, чтобы совать нос в чужие.
Мужчины охотники. Но и они порой устают от погони. Когда понимают, что цель так и останется недостижимой.