Бывает, когда давно знакомого человека назовут по имени, и оно вдруг покажется нелепым, не отражающим главного. Про Хромыха иногда думалось, что никакой он уже не охотник, что, забота за заботой, он все больше отдаляется от самой охоты и давно уже бродит какой-то широкой округой жизни, в которой главное - стремление к ее безотходности, родовая крестьянская жалость к труду, к усилиям, звучащая как "добыть-то полбеды, а ты сохрани поди".
Раньше Митя себя считал самой главной и устойчивой частью жизни, а время - чем-то зыбким и суетливо сквозь него скользящим, теперь же единственно главным и извечным стал загнутый в прозрачное колесо оборот енисейского года, на который человек лишь наматывался, и на сколько витков хватит, одному Богу известно.
Пока я шлепала босыми ногами по холодному дворцовому полу, я старательно смотрела прямо перед собой и поплотнее поддерживала одеяло. Хотя я, конечно, вполне могла себе позволить повторить подвиг известной в моем мире леди Годивы, но, во-первых, у меня не было таких принципиальных вопросов, как у нее, а во-вторых, не было лошади.
Я ее тут же открыла и обнаружила помолвочные кандалы. Ой! В смысле браслеты. Очень красивые, серебряные, тончайшей работы кандалы. Ну, в смысле браслеты.
- Кажется, я начинаю снова верить в Богов, - признался он тихо после того, как быстро поцеловал меня. - Потому что только они могли привести тебя ко мне.
- Забавно, правда? - я погладила его по щеке, убрала за ухо падающие на лицо волосы. - Когда в нашей жизни случается что-то плохое, мы говорим, что Боги нас оставили или даже что их вовсе нет. Я ведь тоже думала, что Богиня оставила меня, когда нас обручили против моей воли. А когда случается что-то хорошее, наша вера возвращается. Но без того плохого, что случилось в нашей жизни, разве произошло бы это хорошее? Может быть, Боги просто лучше знают?
- Если ты хочешь вернуть себе право решать за себя, то должна научиться принимать трудные решения. А не просто ждать у моря погоды. Да, ради свободы приходится рисковать. И иногда прыгать через пропасть, точно не зная, где у нее другая сторона и есть ли она вообще. Это трудно, это страшно, но порой необходимо. Ты можешь сидеть тут полгода и лить слезы, жалея и хороня себя. А можешь шагнуть навстречу страху и попытаться что-то изменить.
Когда мы научились называть бурю бурей, смерть смертью и рождение рождением, когда мы изучили букварь и анатомию и законы циклонов, мы уже наполовину ослепили себя. Мы загипнотизировали себя словами и именами. Мы научились думать словами и именами, вместо идей.
Чтобы не замечать времени, надо жить на открытом воздухе, в теплом климате, и носить как можно меньше одежды.
В открытом море свет был ослепителен и жесток. Там ему не на чем было сосредоточиться, нечего было освещать, кроме безграничного пространства синей воды и уныния. Здесь же свет превращал воздух в хрусталь, сквозь который зритель созерцал красоту берега, зелень пальм, белизну коралла, кружащих чаек, голубую лагуну, — все это ясно очерченное, горящее, красочное, смелое, но нежное и прекрасное. Здесь дышал дух вечного утра, вечного счастья, вечной юности.
Всего убийственнее неизвестность.
— Ты какая-то, — он задумался, — пугающая.
— Чего? — Заподозрила неладное я.
— Когда ты такая дружелюбная, я тебя боюсь.
— Общие пытки сближают, знаешь ли. — Пожала плечами я.
Так вот. Мамам нужно верить. Пусть небо упадет на землю и реки выйдут из берегов, пусть из-под земли выйдут волшебные эльфы, а люди начнут слышать мысли друг друга, даже если что-то покажется странным и невозможным. Но, если в сердце есть место любви и памяти, нужно верить маме. Когда она говорит, что ее дочь - самая чудесная принцесса на свете и обязательно встретит своего принца - она права.
Оказалось, что я знаю столько всего, что даже неловко за мои мысли в начале.
Хорошо знакомое желание действовать немедленно, которое захватывало меня всякий раз, когда я ощущала завершенность какого-то процесса, жгло изнутри. Я чувствовала себя всесильной, потому что у меня была воля к успеху.
Почти все придворные были бы счастливы меня отравить, заполучить к себе в партнеры или просто появиться со мной в свете. Зависимо от высоты положения.
— Зачем сбежала? — Мрачно осведомился он.
— Не сбежала, а отправилась строить собственную жизнь. — Старательно изображая безмятежность, поправила я.
Когда я говорила, что Боги мне благоволят, я не подумала о том, что у любого везения должна быть цена. Моей ценой за такую сказочную удачу оказались размеры филея, который меня ожидал.
- О, плащ – это хорошо! Ладно, я в ателье, - заметила я, надевая предложенный плащ с глубоким черным капюшоном.
- А не могли бы вы по дороге завести магическую косу точильщику? А то у нас на заднем дворе травы по пояс! – остановил меня дворецкий перед самой дверью.
Только глупое сердце чуть не выпрыгнуло от счастья. Этого великого счастья — узнать, что тот, кого ты любишь, чувствует что-то в ответ.
- А иноро...
- Путешественники, Стожар! Привыкните уже к этому термину. Все путешественники относятся к белковой форме жизни, и подвержены схожим с нашими болячкам. Именно поэтому первое, о чем позаботилось метро после начала контактов, это ППЗ, противопаразитарная защита.
- Да, я слышал. Вентиляционные шахты добавляют в воздух фермент. Как там его, био... стазо... не помню. И постоянно прокачивают эту смесь вдоль каждой линии.
- Высокая и пока недостижимая для нас технология. Ради неё мы позволили одной кровососущей расе свободно, даже без таможенного контроля, пользоваться поездами.
- Не сходя на перрон.
- Этот запрет они регулярно нарушают, вы как оперативник должны знать.
Честно говоря, я мог сказать просто: большая улитка. Мог. Но тогда Сфинкс заявил бы, что я не видел по-настоящему больших улиток. Он рассказал бы одну из своих коронных омерзительных историй про джунгли Зур-Канаоа. Или океан Аутенбах. Или любое другое из жутких мест, где ему, по его словам, приходилось скитаться "ещё ребенком, когда тебя только с ложечки кормили".
С каждой новой басней крепло у меня подозрение, что сюжеты своих приключений Сфинкс выдумывает прямо на ходу. И поэтому-то названия покорённых земель с каждым разом всё чуднее, и никогда не повторяются. Он не помнит, какое слово придумал в прошлый раз, вот и вся загадка.
- Всем постам, внимание! Глядеть в оба. Работу излучателей проверять каждые две минуты. Без поддержки в толпу не соваться, огня без приказа не открывать!
Я вынул из кармана коммуникатор и посмотрел параметры. Да уж, подавители жарили на все 110 процентов. Индикатор сигнала телефонов зашкаливал, вай-фай раздавался с прямо-таки неприличной скоростью. Сейчас поголовно все пассажиры, где бы они ни находились: в вестибюлях, переходах или на платформах всех трёх смежных станций - должны погрузиться в свои гаджеты.
Словно подслушав мои мысли, робот-диктор оживилась, из динамиков разнеслось: "Уважаемые пассажиры! Во время движения держите детей за руки! Не отвлекайтесь на мобильные устройства! Соблюдайте меры безопасности!"
Ну да, как же. Не отвлекайтесь. Думаю, сейчас никто из находившихся поблизости даже не услышал этого голоса. Говорят, однажды во время полевого испытания излучателей Митька-инженер подменил запись. Робот весь вечер вещал его прокуренным голосом: "Граждане пассажиры, жрите поменьше жира! Эскалаторы не справляются, у них двигатели ломаются!"
Шутнику, конечно, досталось на утренней летучке по первое число. Однако же официально в наш адрес ни одной жалобы не поступило. Ни посетители, ни даже персонал не заметил подмены. Значит, излучатели отработали подавление сознания на пять с плюсом, и потому Митьку простили, и даже не объявили выговор.
Сейчас режим облучения был выше тестового. Наверное, при таком давлении даже наверху, на поверхности, прохожие залипают в экраны. А уж здесь никто гарантированно не в состоянии будет отвлечься, даже если над ухом у него из ружья палить.
Эти люди резко контрастировали с редкими группами обычных пассажиров. Обычные сидели вдоль стен, уткнувшись в экраны смартфонов, либо бродили из угла в угол, светя себе экранами в лицо, мягко обтекая препятствия и не обращая ни на что внимания. Эти же жуткие мертвенно-серые оборванцы, выйдя на свет, на некоторое время останавливались, жадно оглядывая коридор. Не находили, что искали, и начинали разбредаться в разные стороны. Медленно, неестественной шаркающей походкой, иногда гортанно порыкивая. Что интересно, они порой поглядывали на оглушенных пассажиров, на лицах появлялось некое подобие удивления. Но длилось это не дольше пары секунд, после чего пыльные люди теряли всякий интерес к людям обычным.
- А почему они пассажиров не жрут? - спросил я.
- Излучатели! - прошипел с соседнего эскалатора Сфинкс. - Разум подавлен. Зомби принимают их за своих. Вот если у кого-нибудь в телефоне сейчас батарея сядет, ступор спадёт, тут же и разорвут в клочья.
...Но там, где местные обитатели понимают суть линий Леи, быстро находят и общий язык с представителями других народов. С ними можно враждовать, даже вести войны, но в любой ситуации есть контакт и логика.
-А у нас?
-Какая у вас логика? Экзорцисты, инквизиция, охотники за привидениями - у вас от фольклора до государственной политики, всё пропитано страхом перед инородцами.
Если тебе всё равно, куда идти, то ты не заблудишься.