Лишь те, кто достоин, получают все блага цивилизации, и че ты достойнее, тем больше привилегий.
– К тебе пришел, Пацюк, дай боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в пропорции! – Кузнец иногда умел ввернуть модное слово...
Чудно устроено на нашем свете! Всё, что ни живёт в нём, всё силится перенимать и передразнивать один другого.
Ах, как хороша! Чудо! Какую радость принесу я тому, кого буду женою! Как будет любоваться мною мой муж! Он не вспомнит себя. Он зацелует меня насмерть.
Ему когда мёд, так и ложка нужна!
– Это царь? – спросил кузнец одного из запорожцев.
– Куда тебе царь! это сам Потемкин, – отвечал тот.
Кумова жена была такого рода сокровище, каких немало на белом свете. Так же как и ее муж, она почти никогда не сидела дома и почти весь день пресмыкалась у кумушек и зажиточных старух, хвалила и ела с большим аппетитом и дралась только по утрам с своим мужем, потому что в это только время и видела его иногда.
«Зачем тут лежат эти мешки? их давно бы пора убрать отсюда. Через эту глупую любовь я одурел совсем. Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу!»
А вряд ли и в другом месте где найдется такой молодец, как кузнец! Он же так любил ее! Он долее всех выносил ее капризы! Красавица всю ночь под своим одеялом поворачивалась с правого бока на левый, с левого на правый – и не могла заснуть. То, разметавшись в обворожительной наготе, которую ночной мрак скрывал даже от нее самой, она почти вслух бранила себя; то, приутихнув, решалась ни о чем не думать – и всё думала. И вся горела; к утру влюбилась по уши в кузнеца.
Когда эти люди не будут суетны! Можно побиться об заклад, что многим покажется удивительно видеть черта, пустившегося и себе туда же.
Не богатством дворцовым был ослеплен, но мастерством безвестных сотен и сотен Вакул и Иванов, создававших всю эту рукотворную красоту дворцовых покоев.
Неужели не выбьется из ума моего эта негодная Оксана? – говорил кузнец, – не хочу думать о ней; а всё думается, и, как нарочно, о ней одной только. Отчего это так, что дума против воли лезет в голову?
мы не должны быть ничьими надеждами, каждый человек должен идти своей дорогой.
...в жизни всегда есть выбор. Мы можем погрузиться в переживания по поводу того, что у нас чего-то нет и не будет. Или просто ценить то, что имеем.
А ведь самое лучшее между законными супружниками — это замирение, вот что я вам скажу. Любо-дорого на нас в те минутки посмотреть. Я ей: душечка ты моя терпеливая! Не устали ли твои рученьки? Скалка, чай, тяжёлая… Она мне: прочь поди, дурень! Мало тебе? А глаза ла-асковые… Значит, любит.
А я ведь верила ему как последняя дура! Появился засос на шее,который я точно не ставила?
-Меня комар укусил,а я дурак,расчесал прыщ!
От Олега пахнет чужими духами?
-Я в метро ехал в час пик,кто-то об меня терся всю дорогу.В городе такие пробки...
"Такое чувство, что где-то есть заповедник. Там красивые мужики сбиваются в стаи. По ограждению пущен ток. На ограждении висят обугленные трупы одиноких и отчаянных женщин. И раз в день в заповедник приезжает машина. Отлавливает пару особей для рекламы. А вечером снова выпускает на волю."
"- Так, мать сразу вычеркивай, - произнесло его величество, глядя в свой наполненный до краев бокал. – У нее сразу не было матери!
- Хорошо! Родилась у отца Золушка, - прочитала я. От героизма мужика я чуть не прослезилась."
Я чувствовала себя счастливой. И свободной — ведь там, где счастье, там всегда есть свобода.
…Меньше знаешь, меньше ненавидишь других.
Иногда ради любви нужно отказаться от много. От того, что раньше казалось главным. От того, что виделось смыслом жизни.
Как только люди умудряются создавать сами себе столько проблем? У них что, черные пояса по тупости?
Иногда бывает так, что люди вновь появляются в нашей жизни только затем, чтобы мы могли окончательно их отпустить. Без слез, криков и сожалений. Без боли, запекшейся на кончике языка. Без упреков, ранящих в самое сердце. Просто сказать: «Прощай», и проводить, а после уйти самим без груза на плечах.
Пока не разрушишь старый фундамент, не построишь новый дом.
— В твоем доме появилось сердце, любимый.
— Это еще как? — рассмеялся он.
— Сердце дома каждого мужчины — женщина. До меня у тебя не было сердца.