Понимание некоторых вещей, сколь очевидными они не были бы, приходит только вовремя. Не раньше и не позже.
дорога начинается с первого шага того, кто решится по ней пойти, а история – там, где начинает ее рассказчик.
Только недостойный трус пойдет по столь легкому пути и убьет безоружного и беззащитного
нить, связывающая души – это обоюдоострый меч. И пока кто-то роется в твоей душе, ты с равным успехом можешь попытаться найти то, что тебе нужно.
время любого рано или поздно согнет к земле и ослабит
все самые страшные, самые непонятные твари выбираются именно по ночам.
когда убегаешь, надо смотреть, не от кого ты бежишь, а куда…
Некоторые знания очень и очень опасны. Я бы сказала – недопустимо, смертельно опасны…
Дорога – как жизнь. Иногда ты выбираешь ее, иногда она – тебя, но это ты идешь по ней.
Женщинам во все времена прощали меньше.
С кем поведешься, так тебе и надо.
« Почему мы начинаем учиться только на пороге смерти? Почему отодвигаем в сторону обиды, гордость и спесь лишь тогда, когда в спину уже дышит холод свежевырытой могилы? Почему для нас только смерть оказывается тем неоспоримым аргументом, который вынуждает пересматривать старые принципы? Почему ее улыбка делает намного больше, чем вся красота и многообразие жизни? Почему мы даже собственных детей пытаемся понять лишь в последние дни и часы, когда только и осталось, что сожалеть, потому что по-настоящему мы ничего уже изменить не в силах?»
«Потому что всем нам нужно прощение, — молча ответил сыну Тирриниэль. — Да, это немного для тех, у кого нет иного выбора, но невероятно важно для меня, потому что другого туда не унести, с собой не забрать. Это так просто… и так тяжело — просить прощения, мой мальчик. А мы слишком редко находим в себе силы, чтобы успеть это сделать при жизни. Жаль, что я решился так поздно».
Народу внизу собралось неоправданно много. Причем не простого народу, а самого что ни на есть благородного. Высокородного. Гордого, как летящий в поднебесье орел, презрительно поплевывающий вниз с высоты своего полета, и такого же высокомерного, как летящая рядом с ним и переевшая гороха корова.
Сильные мира сего за полновесную монету могут позволить себе быть и небрежными, и неряшливыми, и изрядно нетрезвыми. Могли надеть вчерашнее платье, обрызгаться соусом и не сразу изволить это заметить. Могли до смерти запороть неугодного слугу, вытребовать себе на ночь сразу нескольких смазливых служаночек. Наесться до благородной отрыжки или с великолепной небрежностью разбить в сердцах сервиз из безумно дорогого фарфора. Но никогда, ни при каких условиях, ни под каким градусом они не могли себе позволить одного — стать посмешищем в глазах простых смертных.
Отступить — это значит сдаться, когда ещё есть надежда.
... Ожидание смерти порой страшнее самой смерти, не находите?...
Что интересного могла представлять собой женщина, вышедшая за первого, сделавшего ей предложение, прожившая с ним почти всю жизнь, вросшая в него корнями, костями, всеми жизненными интересами? О чем ее, заметьте, никто не просил.
-Я Натан - отозвался маг с двойным даром.
- Некромант и по совместительству целитель. Но упокоить мне проще, чем вылечить, имей в виду.
Не то пожаловался, не то припугнул, не то посоветовал следить за здоровьм.
В общем, явившись под очи милой дамы за сорок с воздушной причёской и изящными очками на носу, подчёркивающими красоту её глаз, я чувствовала себя маленькой, злобной девочкой, которой не досталась кукла.
Только если ставить перед собой на одну ступень больше, чем нужно здесь и сейчас, в итоге будет пройдено больше.
– Тогда я беру свои слова обратно. Я девушка, я вправе передумать. Спокойной ночи
Почему он не хочет разрывать связь? Она же жутко неудобная, нервомотательная и вообще…
Ее отец — бог морей, океанов и рек — Посейдон частенько ворчал, что тишину не любят только люди. А загадочное для него чувство одиночества не должно беспокоить его малышку... триста двадцать третью дочь. Зато самую младшенькую и любимую — уж любить-то боги умели. Правда, сердце у них настолько большое, что вмещает слишком многих.
Тина сразу определила, что нет в его жизни счастья, радости и... любви. Разве таким убийственным взглядом смотрят на мир счастливые люди? Нет, скорее такая отстраненность и презрительная холодность появляется лишь у тех, кто готов легко расстаться с жизнью.
Красота - в глазах смотрящего.