баллады и отличаются от жизни, что в них смерть предпочтительнее и трогательнее.
мертвецу без разницы, кто впоследствии спляшет от радости на его могиле.
путь меньшего зла рано или поздно приводит к злу гораздо большему и разрушительному.
Поспешать нужно медленно и с умом!
– Совершенству действительно нет предела – но только если ты не стремишься его достичь.
– А даже если и стремишься, оно все равно где-то в конце дороги
бывают ситуации, когда невозможно поступить однозначно правильно.
Набарра никак нельзя считать человеком, хоть и ходит он на двух ногах. Набарр - простая прямоходящая мразь.
разумному существу свойственно стремиться к настоящей природе, к настоящему общению, к настоящим детям, а не имитирующим их роботам и программам.
— Разве жить страшно? — спросил Саша. У Мэгги дрогнули губы. — Страшно другое. Не жить. Быть ненужным. " "Сходство — это одна видимость." "Кто балансирует на краю пропасти, у того может закружиться голова." "Терпеть не могу, когда женщины льют слезы. Мне начинает казаться, будто плачет целый мир, добавил он про себя.…
— Женщины. — Пробормотал Пэри. — Нелогичны и потому так интересны.
— Все это глупость… мол, женщины все одинаковые. Это не так. За всю свою жизнь я не встретил ни одной одинаковой женщины, джиэда. Я изучал жизнь по их глазам. Распознавал эмоции по малейшему движению лица и тела. Палитра чувств, настолько обширная, что люди устали придумывать им названия, читались мной в новых неповторимых сочетаниях в их голосе и взгляде. Женщины — самое главное чудо этого мира.
Все это время он гадал, как она может оставаться такой спокойной на пороге гибели. Ответ оказался так прост. Ким Рендал была человеком, который умел по-настоящему жить, не сожалея о прошлом, не думая о будущем.
— Ты должен знать, что я думаю, Ри. — Проговорила медленно и нежно Ким, спускаясь ниже по телу мужчины, чувствуя судорожное биение сердца и дыхание. — Кто-то же должен был тебе открыть глаза на правду. Ваши зеркала и ваши женщины… они испорчены. Поэтому к черту зеркала и женщин. Истину ты можешь отлично прочитать в моих глазах.
— Представь, красавица. Только ты и я, в одной комнате, наполненной ароматами жженого сандала и корицы. Ночь тихая, южная, спокойная, которая просто создана…
— Для того, чтобы выспаться. — Оборвала его холодным тоном девушка.
Женщины, они такие. Говорят одно, думают в это время о другом, а делают третье.
— Что тебя не устраивает? У тебя будет отдельная комната, полно свободного времени, вкусная, свежая еда, право выходить когда захочешь и… эти… реактивы.
— Да потому что ты… — Ким постепенно замолчала, опуская руку, которой все это время тыкала в его сторону. А действительно… что ее не устраивает? Свободная комната. Время. Реактивы. И высокородный идиот в услужении, который сойдет за лаборанта… — И доступ в библиотеку!
— В любое время дня и ночи. — Улыбнулся так очаровательно и красиво мужчина, что у большинства женщин от подобной картины подогнулись бы коленки. — Точнее в то самое время, в которое мы не будем заняты более важными вещами.
— Важными… в-вещами? — Пробормотала Ким, делая отступающий шаг назад.
— Фейерверки, девушка. — Пояснил он с абсолютной серьезностью. — Фейерверки.
— Девчонка одна, дрянь. Украла мою невесту. — Бросил он резко, слушая минутную тишину.
— Черт, мне уже этого хватит, чтобы при одном воспоминании лыбиться весь год. До следующего раза, когда очередная женщина украдет твою… очередную женщину. Слабеешь, Эдан. — Смеясь Пэри, похлопал раздраженного брата по плечу. — А у мужчин спасание красавиц уже не в моде?
— Просто среди мужчин нет самоуверенных дур. — Выплюнул Эдан.
Я достаточно умен, чтобы признать собственную глупость.
— Значит, мы муж и жена? — на всякий случай уточнила она.
— Да, милая. Ты рада?
— Я счастлива, дорогой, — соврала Марья и на негнущихся ногах пошла на кухню. За скалкой. День бракосочетания стоило отметить. Пусть и с задержкой.
Квадрантиды, Лириды, Дельта Аквариды, Персеиды, Дракониды — она могла рассказывать о них часами, а уж любоваться… Правда близкие без особого энтузиазма относились к такому увлечению, но и у виска не крутили. Все-таки звездами девка интересуется, а не этикетки от пива собирает.
Просыпаться от поцелуя приятно, еще приятнее, если поцелуй идет в комплекте с комплиментами, а уж если кроме ласк и сладких речей тебе достается вкусная еда, и неважно торт это или сваренные на скорую руку сосиски, считай, что тебе повезло втройне.
— На голодный желудок разве жизни обрадуешься? Иной раз волком взвоешь, до того лихо на душе, а потом чайку с плюшками бабахнешь, враз полегчает.
Самое удивительное, что такая жизнь Маше нравилась. Нет, она, конечно, ворчала время от времени, но не всерьез, а так… для связки слов.
Как же не посмотреть на такую диковинку, а потом не обсудить ее, как следует пропесочив наглых выскочек, посмевших испохабить царские палаты (боярство), позавидовать (все кому не лень), похвалить (столичные домовые, жены и дочери которых перестали беситься со скуки), вкусно пожрать (холостые стрельцы и министерские работники, в том числе служащие Разбойного приказа), скрипнуть зубами (Аспид).
Как-то плохо на нее влияет это мир. Дома уважаемым человеком была, учителем, инженером душ человеческих, а тут по наклонной покатилась.