— Что ж, этот бой вы выиграли. Но не обольщайтесь, выигранный бой — это не выигранная война.
— Твоя пассия ждет — не дождется тебя около леса, — иронично произнесла девочка. — По ее инициативе мужчины прыгают на лошадях через овраг, и она надеется, что ты присоединишься к ним и покажешь себя таким же болваном, как и остальные.
— Вы лжете, мадам, — безжалостно произнесла Селина. — Ибо сокрытие правды тоже ложь.
Алкоголь не меняет людей, лишь вытаскивает наружу их сущность
– Нехорошо завидовать, Снежкова! Или ты до сих пор плачешь, что я тебя бросил?
А вот врать не надо! Мы мирно расстались со скандалом на глазах студентов всего института.
Я уверена – если бы я купила обычную открытку и подарила ее какой-нибудь пожилой женщине, она тоже бы обрадовалась. Но почему-то мне это никогда не приходило в голову. – Я помолчала. – В следующем году обязательно этим займусь. Чужая радость… даже не знаю, как объяснить… окрыляет?
- Ну что, Снегурочка, – лукаво произнес Дед Мороз, закидывая на плечо большой разноцветный мешок, видимо, с подарками. – Готова к труду и обороне?
– С соблюдением рабочего графика, – строго ответила я. – Не позже одиннадцати я должна покинуть отель.
– А ничего, что я не знаю программы вашего выступления и понятия не имею, что должна говорить Снегурочка?
Стас отмахнулся:
– Все, что в голову придет. Главное – не выходить за рамки Уголовного и, желательно, Административного кодекса.
– Кристина, ты там уснула?!
– Извините, Тимур Аркадьевич, у меня терамису подгорело, – не удержалась я.
Несмотря на то, что в этом году мне исполнилось двадцать и верить в Деда Мороза уже не по возрасту, предновогодние недели всегда ассоциируются у меня с чудом. Я жду его, когда вижу, как скупают елочные шары, гирлянды и зеленый горошек в супермаркете; когда ловлю ртом падающие снежинки, когда слышу бессмертную Jingle Bells. И пусть чуда не происходит, каждый Новый год я все равно его жду.
И тут вдруг я в автобус неожиданно к ней залезаю и сажусь рядом. Ирина говорит: «Нина, смотри, кто к тебе приехал, узнала?» А Нина смотрит на меня со смесью восторга и смущения и не знает, как меня назвать. Я-то во время знакомства представлялась как Олеся, а все вокруг меня её мамой называют.
А Ирина снова: «Что, не узнаёшь?»
Нина: «А я знаю, кто это, но не скажу!»
Вспомнила вдруг вчера вечером – когда я была маленькая, папа каждое утро рисовал и вырезал мне лошадку из бумаги. И я брала её с собой в детский сад. Счастливая была невероятно.
Я решила нарисовать кого-нибудь Вадиму, потому что он никак не хотел укладываться спать. Изобразила рыбку на картоне. Вырезала. Он был так рад! Пошёл с ней спать и всё утро сегодня играл, пока она не истрепалась.
Вечером спрашиваю:
– Вадим, кого тебе нарисовать?
– Жирафа! – говорит. Нарисовала и вырезала жирафа. Снова ребёнок счастливый пошёл спать.
Детей так просто порадовать, но взрослому иногда бывает сложно додуматься до настолько простых решений.
И вот, позавчера сын с папой принесли красивое мыло, зелёное и немного даже прозрачное. А в ванной кусок предыдущего ещё свеж и крепок.
И вечером, когда Вадим пошёл мыть руки, мы услышали отчаянный крик: «Ну как же испортить это мыло?!»
– Мама, в следующем учебном году я собираюсь быть очень красивой. Буду ходить в школу в накрахмаленной одежде, волосы заплетены, вся такая аккуратная – настоящая советская школьница, сексуальная блондинка…
– Мам, я хотела почистить зубы, но не смогла выдавить пасту… даже ногой…
Неожиданно заглядываю в Машину комнату – дочка судорожно вытаскивает изо рта две губки для мытья посуды (новые). Получается не сразу. На мой вопросительный взгляд Мария отвечает: «Я просто хотела попробовать…»
И этот ребёнок не ест изюм…
Замечаю Кристину в углу.
– Кристинка, ты чего тут стоишь, пошли со мной!
– Нет, я хочу стоять в углу!
На обратном пути из комнаты замечаю, что Кристинкина щека и рука в красной помаде. Ага, значит, нашла где-то помаду, испачкалась и пошла в угол в наказание. Полная автономия, маме ничего делать не надо!
Насколько легче было бы всем жить в мире и согласии, если бы люди не боялись разговаривать друг с другом и обсуждать разные темы.
Я вообще не думаю о том, что будет через десять-пятнадцать лет. Я живу настоящим. Ставлю перед собой задачи и решаю их. Делай что должен, и будь что будет, как говорится. Дети нам не принадлежат. Ни приёмные, ни кровные. Я счастлива от того, что воспитываю их каждый день, что это моя семья. Для меня это жизнь, а для них будет детство, их прошлое. А что они будут думать, чувствовать и хотеть, когда вырастут – это уже не в моей власти.
...мы говорили о том, что нельзя сравнивать кровных матерей детей-инвалидов и нас – приёмных мам таких детей. Ведь мы сами решили, что нам будет по силам взять их и заботиться о них. Мы дозрели и приняли взвешенное решение, а на кровных мам это горе свалилось неожиданно.
Я даже представить боюсь, что чувствует мама, которой выпало такое несчастье в жизни.
Физически нам ничуть не легче, но психологически – в тысячу раз. Мы спокойно ходим по поликлиникам и больницам, возим своих детей в цирк, зоопарк и кино, при этом не испытывая чувства вины и горя от того, что жизнь сложилась именно так.
Наоборот, мы чувствуем удовлетворение от того, что тратим свои силы и время так, как считаем правильным. Мы любим и переживаем за своих детей и тоже, бывает, плачем от жалости и сочувствия к ним, стараемся приспособить их к жизни, но при этом мы всё равно счастливы.
Просто невозможно развить ребёнка, если он не готов впитывать то, что ты ему даёшь. Если он ещё не созрел. Главное – любить его и верить, что он самый лучший в мире.
Смерть, любовь, мат, теракты, преступления, развод, аборты, суд, религии, тюрьмы, инвалидность, концлагеря, половые различия, дома престарелых, переживание горя, любые болезни и несчастные случаи, насилие – всё что угодно. Если попадаются книги для детей на эти темы, я стараюсь их приобрести для нашей библиотеки. И в том, что мы обсуждаем всё это, я вижу одни только плюсы.
Глупо думать, что если родители избегают обсуждения каких-то тем, то ребёнок останется ангельским ангелом, ничем таким не заинтересуется и не пойдёт искать ответы на волнующие его вопросы на стороне.
Я просто не разрешаю ей быть несчастной, я отказываюсь этому потакать. А то мы тут все начнём себя жалеть, поводов у каждого предостаточно, и наш корабль очень быстро пойдёт ко дну.
И любовь приходит ПОСЛЕ того, как ребенок отогрелся и расцвел в заботе.
Потому что, домой ты привозишь совершенно чужого ребенка, не своего. Как можно любить, если ты совсем не знаешь его ?
Для того, чтобы он стал своим, нужно время и много-много труда. А вот когда ты уже замечаешь результаты своего труда, то начинаешь любоваться. Потому что теперь ребенок уже не чужой, ты тоже немножко сделал его.
И со временем начинаешь замечать в ребенке все больше и больше сделанного тобой. Ну как можно не любить свое произведение?
У меня не получается устроить нормальный скандал, например, в школе, когда я чувствую, что с моим ребёнком несправедливо поступили. Я прихожу ругаться и отстаивать своё, но в самый неподходящий момент могу разреветься, как дура, и всем становится очевидно, что никакая я не тигрица.