Да что ж это все повадились ко мне без стука врываться последнее время? А вдруг я тут какую грешницу приватно исповедую?
Хочешь знать, чем это вот, — я помахал свитком с «кондициями Анны Иоанновны», — закончится? Да тем, что вы без твердой руки все переругаетесь, потом передеретесь, а после этого соседние государства вас по одному передавят. Валиссе такие условия предложите, царевна-то — дура-баба, может, и согласится. Только когда она все же силу наберет и начнет вам как курятам башки откручивать, вы это… сильно-то не обижайтесь. Сами себе злобные болваны ведь.
Даже если б сговорились князья на местную какую Семибоярщину, длительность таких союзов исчисляется тем временем, которое надобно паукам, чтобы понять простую истину: «Оба-на! Мы в банке».
— И ты вовсе не думаешь, что теперь будет со страной?
— А что, страна думает о том, что будет со мной?
— Что ж теперь будет-то? — озабоченно спросил Тумил, когда мы вышли из трапезной.
— Пост скорби будет, не слыхал, что ли? — ответил я. — Жрать будем один раз в день, после захода солнца, и только по маленькой мисочке пустой каши, приготовленной на воде.
— Да я про смерть царя. — Слова про грядущую голодную неделю он, со свойственным его возрасту оптимизмом, всерьез не воспринял. — Что скажешь?
— Ну, если бы Каген еще не помер, я бы сказал: «Да чтоб ты, гадина, сдох», — ответил я, и пацан аж поперхнулся. — Погоди, через недельку священной голодовки ты будешь со мной полностью согласен.
— Блистательные не знают усталости, голода и боли, — подал голос Тумил.
— Конечно, ведь это они едут верхом, а не на них, — огрызнулся я.
– К вашему сведению, честь у меня на месте. Может, разве что совести маловато, – рыкнула я и под шокированным взглядом Рассела вернулась к кровати
– Всякий раз, когда преступники уверяют меня в своей «честности», – парировал Рэкшор, – жди от них ножа в спину.
– У меня нет ножа, только платье. Максимум могу дать вам его примерить, – в тон ответила я. – Ваша спина может опасаться только тугого корсета.
Двух изгоев поселили вместе. Полукровку оборотня с кошачьими инстинктами и «голубоватого по всем параметрам» любителя крыс. Так, видимо, выглядел средневековый буллинг для неудачников.
И совершенно очевидно, что часовщик может себе позволить чуточку больше, чем какая-то шестеренка. Пусть даже это будет легкий каприз.
Я поджала губы, внутренне досчитала до трех и все же выдохнула:
– И вам спасибо, рьен Рэкшор. Вы почти лапушка!
Глаза блондина на лоб полезли, а я поняла, что юмора – даже такого – тут не понимают.
– Не наелся – не налижешься, – вспомнила я родную поговорку, понимая, что рьен в своем невозмутимом спокойствии прав.
– Успокойтесь, рье. Никакой инструктаж уже не поможет, – спокойно пояснил он. – Бесполезные попытки заткнуть пальцем течь в корабле.
Существуют переломные моменты нашей жизни. Одни делают нас сильнее, другие — открывают новые грани окружающего мира, во время третьих — кардинально и необратимо меняемся мы сами.
В чужую голову не залезешь и мысли по полочкам не расставишь, но иногда человек открывает рот и выливается такой бардак неразобранный, все в кучу, что диву даешься, как он вообще мыслить ухитряется и даже выводы делать.
- Все будет хорошо.
- Звучит, как девиз всей моей жизни, - пробормотала Лана ему вслед
...он решил еще раз положиться на судьбу, которая, как оказалось, отлично умеет расставлять точки или запятые в нужных местах.
— Знаете, чистые и доверчивые девушки, как правило, не любят мужчин со слишком уж тёмным прошлым, — он усмехнулся.
Из общения с сёстрами она вынесла одну нехитрую истину — если тебя ненавидят, что бы ты ни делала — все попытки понравиться и завоевать доверие будут тщетны.
После злоключений всех этих дней Элис просто хотелось кому-нибудь довериться, не думая и не рассуждая.
Слова – самые безжалостные предатели, по которым можно определить все. Происхождение, воспитание, убеждения, самое сущность человека.
Меньше знаешь – лучше спишь, так позаботьтесь о спокойном сне ваших близких!
Политика – это искусство компромисса.
И находить эти компромиссы надо с людьми, которых с радостью бы на колбасный фарш переработал.
С восторгом бы!
А – нельзя.
Любовь - это всегда доверие. Возможность знать, что удара в спину не последует.
Любовь – это возможность однажды отправиться в полет, даже не имея крыльев