– Каким это ветром «центральную» шишку в наши офигении занесло?
– Офигении? – растерялась я.
– Е. Бе. Ня, – по слогам и почему-то шёпотом уточнил мой собеседник.
Нельзя из курицы павлина сделать, просто натыкав ярких перьев!
Не может быть идеального бойца. Даже богов возможно убить, если найти слабое место.
Ты одержим идеей уберечь и спрятать ее.
- Это нормально, - пытается совладать с чувствами Брайтон и отпускает меня, становится рядом с господином. – Это долг брата, оберегать сестру. Долг мужчины защищать женщину. Долг старшего заботиться о младших.
- Гипертрофированный долг, перерастает в психоз, боец.
Будем считать что квиты. Я ему тоже наговорила неприятных слов. Что не вижу в нем мужчину. Еще как вижу! Просто еще я вижу, что этот мужчина не моего поля ягода. И вообще не ягода. А целый фрукт. Весьма экзотичный.
Я не трус, я сознательный!
Есть цель. Есть проблема. Есть вариант решения проблемы. Все.
Забрасывать свою порванную на клочки мечту не намерена. Аккуратно сложила все обрывки где-то в пыльном закоулке потемневшей от разочарований душе и любовно прикрыла все это надеждой. На что только надеюсь не знаю.
Казалось, что я сплю. Или нет, что раньше спала, долго-долго, так долго, что успела перепутать сон с явью, и оттого теперь было так больно просыпаться...
– Ты обижена, понимаю. Я бы на твоём месте был просто в бешенстве. Это пройдёт. На работе будем видеться каждый день и уж тoчно найдём, где уединиться...
– Я с тобой, Дом, уединяться больше нигде не буду. Мне и в первый-то раз это «уединение» не очень вставило, так то хотя бы с любимым человеком было, а с козлом – прости, нет. Я не зоофилка...
Вся серия зашла на раз)))
В глубине материи скрыта эйдетическая форма (эйдолон), которую необходимо пробудить к действию. Так под влиянием скульптора в мраморе зреет статуя, так резчик освобождает деревянную ложку из дерева (Николай Кузанский. Книга простеца).
лучший правитель это тот, чьего имени подданные не поминают каждый день. Потому что все в государстве идет своим чередом так, как должно быть, никого не раздражая и не тревожа.
...Да мне едва не с детства вдалбливали: вот вырастешь, Шурочка, будешь учительницей, как бабушка или мама. И Шурочка смотрела на седую бабулю в сорок лет и маму, с восторгом рассказывающую, что ещё сегодня учудили у неё дети на уроке, и понимала, что, во- первых, хрен вам, а не Шурочка - Сашка я и есть, а во- вторых, да за что ж вы так со мной? Не хочу я ходить в школу всю жизнь...
Но, Лена увлечонно искала книгу и незаметила, как к ней с заду подошли. Левая-крепкая рука, с длинными и ловкими пальцами пианиста закрыла ей рот, а правая обхватив за талию потащила на зад прижав к телу... Мужскому телу! Над её правим ухом, в увереном-приказном, шипящем тоне, роздался шепот...
...заходила в воду по-детски, смеясь и съёжившись, – так многие становятся снова детьми, когда входят в холодную воду.
— Мне кажется, — начала тихонько она, — Прежде чем что-то решать и даже обсуждать, надо собрать побольше информации по вопросу. Сделать перепись одаренных леди, собрать статистику по величине дара, опросить лиц, заинтересованных в вопросе…
Молодой человек рядом кивнул.
— Иначе все рассуждения будут оторванными от реальности.
Взрослые умные люди смотрели на них с прищуром, решая, считать ли отказ встать на чью-то сторону наглостью, или воспользоваться… Первой опомнилась королева.
— Вот вы этим и займетесь! — ласково улыбнулась она.
Герцог Фламмен тут же возмущенно дернулся, бросив раздраженный взгляд в сторону сына.
— Ваше Величество, я вас попрошу!..
— Со всеми просьбами я принимаю с десяти до двенадцать по будням, Ваша Светлость, можете записать у моего секретаря!
— Ваше Величество, — начал герцог Фламмен обеспокоено, — С вашего позволения, но научно доказано, что в процессе обучения у женщин кровь — прошу меня простить за натуралистичные подробности! — отливает от матки к мозгу, снижая репродуктивные возможности…
— Просто возьми на себя ответственность за свое благополучие. А не перекладывай ее на добрую волю других, — отрезала я и вдруг припомнила фразу, которую часто слышала от Элизы, — Мир несправедлив, но это не значит, что в нем нельзя хорошо устроиться!
— Слушай. Никто не обязан с тобой нянькаться и потакать твоим хотелкам. У всех есть свои — и именно исходя из них окружающие и действуют. И ты — тоже. Если вдруг окружающие начнут подстраиваться под твои желания — ты сама-то готова будешь им за это в ноги кланяться и спасибо говорить? Нет? Не будешь воспринимать это, как должное? Уверена, что, дай бог, кривиться не будешь
— А почему к себе ты такого ждешь? Когда ты других продавливаешь — а ты это делаешь! — думаешь, им приятно? Думаешь мне приятно молча выслушивать твои оскорбления только потому, что ты родилась княжной? А стоило только ответить, ты на меня накинулась! И я еще и оправдываться должна буду! Так почему ты считаешь нормальным сама себя так вести, но ужасно несправедливым — когда так ведут себя по отношению к тебе? Почему тебе можно унижать принца прямо во время бала в честь вашей помолвки, а он — сразу подлец? Ты думаешь, его кто-то спрашивал, хочет ли он жениться именно на тебе?
— Но ведь делать, что от тебя требуют — это тоже выбор, не лучше и не хуже других, со своими преимуществами и последствиями, порой ничуть не меньшими, чем отказ
Так что я повторяю: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Последствия будут в любом случае, как и те, кто будет ждать от тебя поведения, удобного для них — можешь не переживать. Вопрос только в том, с последствиями какого выбора ты столкнуться готова, а с какими — нет.
— Истина, мистер Энджел, — добыча, которая все время норовит ускользнуть.
— Э, нет, — покачала головой я, — Нашу помолвку организовали в стенах дворца еще задолго до нашего знакомства! Знаешь, как я выворачивалась, чтобы герцога очаровать?
— И что? Мне теперь тоже надо выворачиваться?! А для меня кто-нибудь вывернется?..
Я вздохнула. Извечный вопрос: «А как же я?». Все хотят делать что-то только с расчетом получить то же в ответ, а лучше — авансом.
... заговорила толстая леди голосом нежным, как китайский фарфор. В его мелодичных звуках цвели магнолии и жимолость.
Чем отличалась моя семья от семьи мистера и миссис Воль? У нас каждый хотел добиться своего. И злился, не получая того, что хочет. Отец хотел, чтобы к нему не лезли, и раздражался, когда матушка не оставляла его в покое. Матушка хотела внимания, и даже, пожалуй, легкого поклонения своей фигуре и сочувствия — и истерила и мстила, не получая его столько, сколько считала нужным. Я хотела их любви и одобрения, и ненавидела их за то, что они не могли мне этого дать. И никто, никто в нашей семье не мечтал сделать друг друга счастливым.