«Только размер потери делает смертного равным Богу».
— Я видела его около больницы. Он ясно дал понять, что перережет мне горло!
— Серхат? — Ян повернулся к оборотню.
Таким огорошенным Рокаса ещё никто никогда не видел.
— Я?!
Женщина кивнула. Мужчина вскинулся:
— Да я с тобой даже не разговаривал!
— Ты показал вот так, — Полина повторила тот самый жест.
Серхат вытаращился на неё:
— Я шею чесал!
Можно было сказать в ответ какую-нибудь гадость, и чиновник явно этого ждал, но я решила быть непредсказуемой и ушла молча.
Не стоит верить красивым словам и обещаниям, настоящее чувство рождается не с первого взгляда.
– Вы его плохо знаете, он никогда не просит там, где может приказать или заставить.
Не понимаю, как мужчинам могут нравиться такие красивые идиотки? Это что, природа? Ну чтобы человечество не так быстро эволюционировало?
- Нормальная женщина не будет ерничать в такой ситуации...
- Предлагаете мне разрыдаться, чтобы соответствовать высокому званию нормальной женщины?
То есть процент вероятности остаться в одиночестве с каждым годом увеличивается в геометрической прогрессии. Но я смирилась с этим еще в родном мире, а здесь, глядишь, созрею и обзаведусь кошкой или щенком.
Я не меркантильная, просто не готова вступать в какие-то отношения, которые априори закончатся неудачно. К тому же не так молода, чтобы верить в «рай в шалаше», и не так стара, чтобы связываться с альфонсом.
– Да-да, а еще вы забыли сказать, что с каждым годом требований к возможной избраннице у вас становится все больше, – рассмеялась я. – Но не переживайте, все пенсионеры этим грешат.
Доверие вещь специфическая и зачастую не поддается никакой логике.
Наглость второе счастье, а для кого-то вообще образ жизни.
Я чувствовала себя девчонкой, которую угораздило влюбиться в преподавателя. Или, может, это не влюбленность, а банальная тахикардия? А что, стресс, вино, возраст — тут еще не то вылезет.
быть только линией вообще невозможно
М-да, умеет мужик быть тактичным и лаконичным. Я бы прямо второе имя ему дала – Вежлий Прямолинейников. Взял натравил друг на друга двух женщин с помощью пары фраз и пошел дальше, творить и вытворять. Гениально.
Лучше назвать девушку милой, чем глупой, – ее это не так сильно заденет.
Не спи на ходу: зима приснится, ноги отморозишь.
В ситуации, когда дело касается жизни и смерти, человек становится человеку волком.
Мода — это система выбранных ценностей и прославления их в обществе, а общество и ценности у каждого свои!
— А тебе не похер, что я думаю, Люц?! … Как только мы тут закончим, я вернусь в Лунгаг, и мне по большому счету будет все равно, с кем ты живешь. Думаешь, другим есть дело до тебя?.. Плюнь. Если ты простила волка, если чувствуешь, что сможешь простить, — прощай. Живи и наслаждайся жизнью с любимым мужчиной, — она подхватила чашку, а потом с громким стуком поставила ее обратно: — Понимаешь, у каждого свой предел прощения. Кто-то за "дуру косорукую", сказанную в сердцах, рвет многолетние отношения, а кто-то может найти в себе силы простить серьезную обиду и попробовать снова быть счастливым.
Слезы сами потекли из моих глаз.
— Но я не простила! Хочу, но не могу!.. Что мне делать?
— О нет, детка! — Дамаскинская отшатнулась и, хохотнув, замахала руками. — Советы не по моей части. То, что хорошо для меня, для тебя может оказаться чистым сумасбродством.
— Ты вовремя, — заметил другой страж, подходя к женщине.
— Так мы же не на свидании, чтобы я томила тебя долгим ожиданием.
— Что же тебе пожелать?.. Здоровья?.. Счастья?.. — мужчина улыбнулся, если можно назвать улыбкой дрогнувшие уголки губ. — Банально и избито, правда? А ведь на самом деле это так много.
— Я столько раз желала ему смерти. Были моменты, когда я сама с удовольствием убила бы его. Но вот мне сказали, что альфа умирает на алтаре, и я чуть не завыла от ужаса, — подавилась рыданием и отвернулась.
Оборотень вздохнул:
— Теперь ты хорошо представляешь, что чувствовал он год назад, когда разрывался между желанием отомстить и простить.
Я согласно кивнула:
— Да.
— Стах выбрал месть — выбрал неправильно. Не повторяй его ошибки, Люция! — Санторо заглянул в глаза. — Потому что однажды простишь, а твое прощение уже не будет нужно никому.
— Работа помогает отвлечься, не думать о грустном.
— …Это только в молодости думаешь, что самое страшное — ненависть. На самом деле самое страшное — это равнодушие. Я забуду тебя и твою стаю. И я буду жить! По-настоящему, понимаешь? Жить — это когда радуешься каждому дню, когда дышишь с охотой, когда каждое утро встречаешь с улыбкой…