— В институте благородных девиц мне часто говорили, что лечить — мое призвание, — похвасталась она.
— Ты отлично дуешь на ранки, — подтвердил он. — Уверен, в богадельнях не могли не оценить твой талант.
— Вы умеете готовить, Карна?
— Я вас удивлю, — пообещала она.
— У меня и так глаза на лоб лезут, — признался он.
Рихард скрестил руки на груди, выжидая ответа. Ему всегда нравилось наблюдать, как люди лгут. И, надо признать, Карна врала талантливо и вдохновенно: когда она подняла на него глаза, те были чисты, как горные озера.
Подумаешь, прокляты слегка… но шоколад-то какой! Вот овсянка с проклятьем – это совсем, совсем не то… овсянку я и без проклятий не люблю, хотя дед полагал, что она очень полезна для детей.
"Оставалось только вздохнуть. Если мужчина посчитает, что кто-то усомнился в его способности решить проблему, он способен наделать любых глупостей…"
"Как бы ни была сурова жизнь, всегда можно отыскать мелкие приятности – как изюм в сдобной булке…"
Просто это и вправду уникальное зрелище: не теряющийся при любых обстоятельствах мужчина, способный одновременно на всех уровнях транслировать состояние победителя по жизни, даже если при этом сидит с обмоченными штанами
— У меня принцип никого не проклинать во время еды.
— Серьезно?
— Но ещё я верю в гибкость принципов.
— Я гадала на картах, — пришлось сочинять на ходу, но у меня не возникало проблем с экспромтом. — Спрашивала, как лучше поступить: испортить тебе жизнь сейчас или все-таки выйти замуж, а потом начать портить с полным правом.
— Что они посоветовали? — не скрывая улыбки, спросил он.
— Не откладывать на завтра то, что можно проклясть сегодня.
— Обещаю, быть добрым мужем и тратить приданое с умом, — с иронией ответил он.
— Ладно, женись.
— Когда?
— Не знаю. Главное, не на мне.
Главное, не разозлиться! Злятся только слабаки, а я сильная и независимая чародейка! А что свет в кабинете померк и густились тени, так просто за окном давно не полдень — завечерело.
— Я все-таки обязан спросить…
Отчалил, но доплыл недалеко.
— Спроси, раз обязан.
— Кстати, ты что же, успела проклясть Вайрона? — проговорил Калеб.
А новости-то по замку по-прежнему разлетаются со скоростью черной чумы!
— С чего бы мне проклинать дражайшего кузена? — передернула я плечами. — Он у меня в единственном экземпляре. Я прокляла его сапоги.
— Разве это не одно и то же?
— Увидимся, Калеб. Хорошо тебе добраться до покоев, — бросила я, не поднимая головы.
— Это какое-то проклятие?
Любовь – прекрасная вещь, но далеко не всегда и не для всех главная. Она может умерить боль потери всего остального в жизни, но не возместить эту потерю.
У моей подруги было удивительное свойство влипать в истории и выбираться из них самостоятельно, обретая вместо горького опыта пикантные истории, о которых не стоит рассказывать детям.
Война страшна не тем, что убивает живых. Война страшна тем, что убивает их души. Делит мир на чёрное и белое, своих и чужих, врагов и друзей. Всё переворачивает, рушит все барьеры, снимает все запреты. И убивать… это перестаёт быть преступлением. Обращается в необходимость, привычку. И тот, кто уходит на войну, либо не возвращается вовсе, либо возвращается не собой. Ты начинаешь считать воистину ужасным только одно: смерть. Если вы берёте пленного и не убиваете его, вы думаете, что оказали ему милость. А избиения, пытки, жестокость – всё это становится нормальным. Вот что страшнее всего.
Без боя она не сдастся, но после боя – почему бы и нет?
Я прошу для своей дочери только одного. Чтобы судьба позволила ей быть слабой женщиной, которая будет всё уметь, но ей никогда не придется этим воспользоваться. Женщиной, которая сможет позволить себе просто быть любимой женой. А я буду самой лучшей мамой на свете, чтобы всё это сбылось.
Тут в каждом доме не то что скелет в шкафу, тут целое кладбище под диваном!
Действие романа под рабочим названием «Доярка и шофер» развивалось в колхозе. Главная героиня – Доярка – боролась за увеличение надоев молока. Доярку обхаживал Председатель колхоза, который боролся за звание передового колхоза. Доярка же, поглаживая коровье вымя, мечтала о Шофере, который грузил бидоны и ни за что не…
Ее привлекала эта удивительная сохранившаяся в нем детскость, легкость, смелость и вседозволенность. Если угодно, то да, инфантильность. И вот такая способность выражать чувства, говорить о любви красиво, бесконечно, часто – так искренне, что в его слова невозможно было не верить. Очень хотелось верить и слушать, слушать,…
Мало кто провожал детей старше пяти лет в садик – разве что в семье имелась бабушка. Но это было редкостью и роскошью. Непозволительной.
Я сглотнула, чувствуя, как дрожат губы, а внутренности боязливо жмутся друг к другу.
В этот момент я почувствовала, что настроение, которое у меня и так застыло на отметке «ноль», поползло в сторону минус бесконечности.