По сравнению с феями сицилийская мафия – просто бюро добрых услуг и благотворительная организация.
Слава о красоте моей Мышки уже облетела всех? Вот так всегда! Чихни и кашляни на одном конце королевства, а на другом уже обсуждают, насколько заразно будет наклоняться к твоему гробу и лобызать твои сомкнутые холодные уста.
Чтобы делать добрые дела, необязательно быть феей. Можно просто иметь сердце.
Будешь тонуть – махни рукой на прощание. Это для того, чтобы я мог возвращаться домой со спокойной совестью!
— И жили они долго и счастливо, пока не встретили друг друга и не умерли в один день!
...есть женщины, которые просятся на ручки, а есть те, которые подставляют шею.
Когда тебе никто не нужен, люди видят это и понимают, что рядом с тобой им делать нечего.
Коты и мужчины похожи. Раз ласковый и трется, значит, нагадил и не сознается.
Куча вилок, ложек, ножей, ножичков. Такое ощущение, что на белой салфетке расположился набор хирургических инструментов. «Сестра, салфетку! Теперь скальпель номер один, потом скальпель номер два!» Готово! Курица разделана! А потом хрум-хрум! «Мы ее теряем!»
Только зверей можно оправдывать их природой. Разве не для этого боги дали нам разум – чтобы мы могли подняться над своими инстинктами?
Воюют владыки, а страдают невинные.
— Так что, мы уже можем праздновать?
— А чем вы до этого занимались? — намекнула я на почти осушенный графин с игристым вином.
— Нервы лечили, госпожа темная феечка, — вздохнул счетовод и потер пальцем покрасневший глаз. — Знаете, как страшно за вас было, а успокоительную настойку выпили еще на прошлой неделе.
...у девушек голова может болеть просто так, от переизбытка умных мыслей.
Все боятся, только некоторые умеют это тщательно скрывать.
Люди вообще любят отрицать очевидное и не любят следовать советам.
Ревность – одна из самых мерзких и низких вещей, какие только бывают на свете. Мелочное порождение собственничества, толкающее на страшные слова и страшные поступки. Её считают катализатором для любви, но на деле она никак не может им являться: потому что в любви не должно быть ничего мерзкого.
Да, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Но не обязательно убивать тело, чтобы убить душу. Если после контрольного выстрела судьбы ты не умираешь, твоё место просто занимает кто-то другой: очень похожий на тебя, но куда более сильный. А ещё куда более циничный, равнодушный и злой.
Как же часто родители ломают наши жизни. Даже самые любящие. Чем больше они любят нас, чем больше мы любим их – тем больше на нас давит груз обязательств, желания соответствовать ожиданиям и чувства вины, если не соответствуешь; тем больше ты превращаешь в нерушимую заповедь последнее, что родитель успел сказать или сделать, прежде чем бросить тебя навсегда.
Порой мы не понимаем ни того, чего на самом деле хотим, ни того, что на самом деле принесёт нам счастье.
Лучший способ убедительно обмануть – сказать правду, приправив её толикой лжи.
Хороший правитель – не тот, кто хорош во всём, а тот, кому хватает мудрости понять, что он не в силах в одиночку разобраться со всем; и, разглядев тех, кто сможет помочь ему наилучшим образом, поставить их на нужные места, пусть даже вопреки правилам и предрассудкам. Самодурство ни к чему хорошему не приводит, ведь нужно думать не только о настоящем, но и о будущем. Все мы смертны, рано или поздно, а если всё держится на одном элементе, пусть даже исправно работая… что будет, когда этот элемент исчезнет?
Вы делали лучшее, на что способны, и не ваша вина, что вы не способны на большее.
Жаль, что я не первая. Так только больше времени на пустые предположения.
Я мертва, но умереть мне не дозволено. Жива, но фактически мертва – и так одинока, что любое существо, пусть даже самое мерзкое, я встретила бы с распростертыми объятиями.
Я – сильно обожженная девушка без крыльев. Без огня.