Вечер в хату! Часик в радость, чифир в сладость, ногам ходу, голове приходу. Матушку удачу, сто тузов по сдаче.
Безумие, как прочие грани иррационального, способно стать инструментом и оружием. В правильных руках.
Мой гость обнажил зубы в ослепительной, чертовски манящей улыбке. Угроза, скрытая под тонким слоем очаровательной убедительности.
...подумай вот над чем: смысл чего угодно может измениться, просто если взять другой ракурс... смотри на слова и на мир через калейдоскоп, а не телескоп.
Человеческая жизнь драгоценна и коротка по сравнению с вечностью. Ее следует прожить, не тратя даром ни дня.
Скульптура и живопись - разные вещи! Как куры и насекомые.
Будь тем единственным существом, которое меня не подведёт. Это все, о чем я прошу. Пока что.
Все хорошее приходит к тем, кто умеет ждать.
Чтение давало мне друзей в достаточном количестве.
Одиночки вроде нас верны только самим себе – ну, или тем, кто больше предложит.
Единственный способ пережить битву-отстраниться от своих чувств.
Как это делалось? Стоит ли интересоваться; большинство людей пользуется техникой своего времени, абсолютно не понимая её.
Их цивилизация была лишена страха. Все, что существовало, служило людям. Ничто не имело значения, кроме их удобств, удовлетворения насущнейших и наиболее изысканных потребностей. Всюду, во всех областях, где сам человек, ненадежность его эмоций, медлительность реакций могли создать хотя бы минимальный риск, он был заменен мертвыми устройствами, автоматами.
Это был мир, закрытый для опасности. Угрозе, борьбе, насилию в нем не было места: мир кротости, мягких форм и обычаев, конфликтов неострых, ситуаций не драматических, мир столь же поразительный, пожалуй, как моя или наша... реакция на него.
Я, наверное, солгал в кабинете доктора. Я не сказал об этом никому, никогда, но я не был уверен, что сделал бы это для кого-нибудь <...> Как мы верили им и всё время чувствовали за собой Землю, верящую в нас, думающую о нас, живую. Никто не говорил об этом, зачем? Разве говорят о том, что очевидно?
Первый урок тактики: Дело не в том, сколько силы ты прикладываешь. Главное — куда.
Секрет обращения с лошадьми: не пытайтесь быть быстрее лошади или сильнее ее. Этим вы противопоставляете свои слабости ее сильным сторонам. Весь фокус в том, чтобы быть умнее лошади. Тогда мы противопоставляем ее слабости нашу сильную сторону.
Твой доклад – это шедевр недоговоренности
— Привет, Эллиан. Ты же зарекся к ведьмам близко подходить? Что случилось? — Она случилась, — хмуро ответил он, указав на меня. — И она, — следом ткнул пальцем в сторону недовольной Грэдис. — Очень информативно, — усмехнулся лорд Арен Тиан. — А поконкретнее?
— И что мне сделать, чтобы остановить этот слезоразлив? Мелкая, ты так первый этаж затопишь, а там огненные, они плавать не умеют…
— Привет, Эллиан. Ты же зарекся к ведьмам близко подходить? Что случилось? — Она случилась, — хмуро ответил он, указав на меня. — И она, — следом ткнул пальцем в сторону недовольной Грэдис. — Очень информативно, — усмехнулся лорд Арен Тиан. — А поконкретнее?
— И что мне сделать, чтобы остановить этот слезоразлив? Мелкая, ты так первый этаж затопишь, а там огненные, они плавать не умеют…
— Если ты останешься один, у тебя пропадет желание жить. Я по собственному опыту знаю. Тому, кто совсем одинок, можно только посоветовать придумать себе кого-нибудь. Вдохнуть в него жизнь, задобрить словами любви. Отдать последнюю крошку хлеба, защитить от опасности собственным телом. Что касается меня, то я ищу только вечного небытия. Это — моя последняя надежда.
Я думаю о том, что всегда в центре любого повествования интересного читателя находятся герои и их история. Вот так же построена Библия. Я имею в виду Ветхий Завет. Это рассказы о людях,рассказы о героях, о персонажах и мы следим за их судьбами, и все это складывается в какой-то один большой, огромный земной сюжет, земной божественный сюжет. Собственно, так и здесь. Книжка состоит из трёх частей: Жизнь, Закон, Движение. Когда Жизнь накапливается в каком-то количестве, начинает работать Закон и все приходит в Движение.
(из видео-интервью Юрию Кувалдину)
Постепенно я начал осознавать важную истину: светская жизнь ученого может быть такой же интересной, как и интеллектуальная.
К тому времени наши ссоры были окончательно забыты и мы оба по достоинству оценили ее честность и душевную щедрость, слишком поздно поняв, какую борьбу приходится выдерживать умной женщине, чтобы добиться признания в научном мире, где на женщину смотрят больше как на отвлечение от серьезной мыслительной работы.