«Мягкая, как кожа, крепкая, как сталь, холодная, как ночь» — так описывал Гюго плоть осьминога.
Дабро ў людзях заўжды уражвае больш, чым зло. Яго неяк меней чакаеш.
- Праблема з інфармацыяй - у тым, што людзі, якія самі нічога не бачылі, расказваюць пра гэта людзям, якія нічога не хочуць ведаць. Адсюль і ідзе - інфармацыі без маніпуляцый не бывае.
Але ж толькі нягоднік помсціць з разлікам. Толькі падлюка старанна выношвае планы ў адказ на перажытую несправядлівасць. Толькі злыдзень будзе чакаць, пакуль рукі перастануць дрыжэць ад шалу. А добры - кінецца з кулакамі адразу, не пралічыўшы, выдаўшы сябе і свае намеры. Добры рэагуе на зло няўмела, непрафесійна, неахайна. Таму ён і добры. Дай такому чалавеку састыць, узважыць дзеянні, і ён даруе крыўдзіцелю.
- У людзей ніхто не пытаў. Была дэмакратыя - хацелі дэмакратыю. Настала дыктатура - хочуць дыктатуру, - растлумачыў сваё бачанне падзеяў Манька. - У каго зброя, той жаданні народа і вызначае.
– Время – всего лишь иллюзия, созданная нашей памятью. Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Все происходит сейчас.
Жизнь на самом деле – одно долгое-долгое прощание с теми, кого мы любим.
По-моему, поддерживать баланс между работой и личной жизнью способны только те, кто не нашел себя, – произносит он.
Одно из преимуществ Нью-Йорка - никому нет дела до твоих эмоций, разве что прольется кровь. Рыдать на улице посреди дня здесь все равно что дома ночью в подушку.
Время – это всего лишь память в процессе формирования.
Воспоминания – самое драгоценное, что у нас есть. Они определяют нашу личность, делают нас теми, кто мы есть.
Ложь - это оружие, которым мы пытаемся кого-нибудь ранить... или броня, под которую мы прячемся.
Война на карте всегда полна легких побед.
Вообще же религии именно так и действуют. Придают смысл существования людям, которые не знают, что делать с собственной жизнью.
Есть истина писанных на заказ книг - и прочие истины.
Как часто мы даем обещания, не зная, что именно обещаем! Нам кажется, что любовь и дисциплина могут преодолеть старость и болезни. Иногда это удается. Но чаще всего такие обещания становятся кандалами — кандалами вины, которые заставляют принимать неправильные решения и ведут к десятилетиям боли. Деменция — это самое страшное, эта болезнь питается обещаниями и чувством вины. Сталкиваясь с деменцией, я каждый раз вижу семьи, которым предстоит сделать невозможный выбор.
Как часто мы даем обещания, не зная, что именно обещаем! Нам кажется, что любовь и дисциплина могут преодолеть старость и болезни. Иногда это удается. Но чаще всего такие обещания становятся кандалами — кандалами вины, которые заставляют принимать неправильные решения и ведут к десятилетиям боли. Деменция — это самое страшное, эта болезнь питается обещаниями и чувством вины.
Я делаю глубокий вдох. Моя задача — избавиться от всех эмоций, чтобы мы могли подготовиться. Я превращаюсь в человеческую черную дыру. Мы не можем позволить себе чувствовать.
Именно поэтому я стал врачом. Не потому, что могу зашить рану, вправить вывих или сделать массаж сердца. Я стал врачом, чтобы быть с людьми в самые важные моменты. Чтобы стоять на краю обрыва вместе с другим человеком и вместе с ним вглядываться во мрак неизвестности. Я стал врачом, потому что тоже боюсь. Потому что хочу хоть как-то ослабить страх — не только свой, но и страх всех людей.
Реальный мир — не мыльный пузырь с переливами радуги. Хочешь — бери, нет возможности —достигни.
Говорят, гнев ослепляет и разъедает. Но так происходит не всегда. В правильных дозах ярость придаёт решительности, награждает смелостью и избавляет от сомнений.
Дайкар сидел сложив руки на груди и мрачно на меня смотрел. И шевелил… Красивенькими, длинненькими, эльфийскими ушами. Вкупе с волосенками замечательно выглядело.
— Вам идет!
Он бровь приподнял.
— Убрать сможешь? — Поинтересовался без надежды в голосе.
— Как вам сказать, лорд Дайкар. Теоритически…
— Ооо! — Застонал маг. — Почему, из всех ведьм оставшихся в мире, мне досталась какая то бракованная? За что вы не возьметесь, обязательно выходит с побочными эффектами! Вы где колдовству учились?
— В монастыре! — призналась я.
У мага медленно и уверенно челюсть немного отвисла. Он её быстренько захлопнул. Моргнул. И как то растерянно произнес.
— Тогда все понятно. Вам светлые чакры темную карму перебивают.
Дверь слетела с петель вместе с хлипким крючком от яростно рывка Дайкара. Маг встал в проеме.
Он прекрасно выглядел. Весь такой мужественный, красивый, правда разъярённый что стая сангоширских гидр и с зелененькими феевскими крылышками за спиной.
— Вам нельзя злиться, — предупредила я. Запоздало.
— Это почему это? — Неприятный у него был тон. Пугающий.
— Феи, они когда злятся… — я к краю бассейна подошла размышляя не лучше ли сразу утопиться?
— Что с феями? — нетерпимость послышалась в голосе мага.
Я боязливо посмотрела на Дайкара. Точно, лучше утопиться.
— Они зелеными становятся, — выдавила я смотря на изумительное изумрудное лицо ракраха.
— Изуверы! Прокляну! Встану умертвием и всех, всех упокою!
— Угомонись ТийрРи! — Палач жесткими руками подтянул веревки к высокому столбу закрепляя мне запястья. — Кто посевы градом уничтожил? И оспу на жену градоначальника кто послал?
Я глаза закатила.
— Совсем ополоумили! Я за погоду не в ответе! Я ведьма, а не стихийница! А жена градоначальника… Да не оспа у неё! По мужикам меньше шляться нужно в соседнее село! Там и подхватила… — сказала и примолкла под насмешливым взглядом Пирра палача.
— Вот за твой длинный язык тебя, в первую очередь, и хотят сжечь!
Я обреченно застонала.
Многие люди со временем осознают что занимаются не своим делом. Некоторые начинают что-то менять, как я, поменявший в последние годы очень многое. Кто-то раз за разом ошибается и продолжает поиск долгие годы, другие же быстро ломаются, смирившись с судьбой. А иной с детства понимал кем станет в будущем Редка история