– Он не странный, а нормальный, – вступилась за меня Эмма. – Странный – это хорошо, нормальный – плохо, здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди.
Вообще, договор работодателя и сотрудника – это взаимовыгодная сделка на устраивающих обе стороны условиях. Партнерство. Но вот почему-то большая часть тех, кто предлагает работу и проводит собеседования, обычно думают иначе. Кадровики, рекрутеры, а вслед за ними и сами руководители фирм-нанимателей помнят лишь о том, что соискатель нуждается в работе. И все они быстро начинают верить, что являются хозяевами положения, так как делают одолжение кому-то нуждающемуся. А вот тот факт, что именно компании необходим специалист с его интеллектом и опытом, работодатели быстро забывают. Потому на собеседованиях «встречающая сторона» часто ведет себя неподобающе.
Это же природа человека. Самосохранение. Интересно, похоже ли это чувство на то, которое испытываешь, когда ты падаешь в пропасть. Ты сдаешься. Сначала приходит страх, а потом - долгое спокойствие.
Может ли один твой поступок определить, что ты за человек?
Сначала делай, потом бойся.
И почему я чувствую такую близость к людям, только когда они вот-вот рухнут в пропасть. Только когда они ускользают, я хочу, чтобы они остались.
То есть родиться девушкой было уже достаточно, чтобы тебя подстерегала опасность.
Чаще всего самое простое объяснение - самое верное.
Некоторые страхи приходят с опытом, другие мы наследуем от родителей.
Дом не был крепостью.
Темноты я не боялась. Темнота была моим домом.
Я только тащила всех вниз. Привязанные к моему якорю, они падали вместе со мной.
– Зло всегда на шаг впереди, потому что оно не следует правилам игры. Такова его сущность. У него нет совести. Иногда добру тоже приходится отступать от правил, чтобы сократить преимущество, выигранное злом.
... Мужчины и не должны понимать женщин, вполне достаточно их любить.
Женщины умеют терпеть очень долго, но если их довести, они превращаются в бестий.
Нам известно, что каждое человеческое существо на планете является прямым потомком одного человека, жившего в Африке около шестидесяти тысяч лет назад, – индивидуума, которого мы, генетики, называем Y-хромосомным Адамом. Фактически все за пределами Африки – потомки небольшой группы людей, быть может, из каких-то ста человек, покинувшей Африку около пятидесяти тысяч лет назад.
– Верно. Что ж, история порой приходит на выручку. Как и книги. Может, ничуть не меньше, чем оружие.
– Для протокола: я много читаю. Я люблю историю. Но вы говорите о событиях, разыгравшихся около семидесяти тысяч лет назад. Это не история, это доисторическое прошлое. Кроме того, без оружия тоже никак; мир не столь цивилизован, как выглядит.
Род человеческий – величайший массовый убийца всех времен. Только вдумайся: мы жестко запрограммированы на выживание. Даже наши древнейшие предки, движимые данными побуждениями, осознавали этот импульс достаточно остро, чтобы понять: неандертальцы и хоббиты – опасные враги. Мы вырезали десятки человеческих подвидов. И это наследие, как ни постыдно, живо и поныне. Мы атакуем всякую инакость, все, чего не понимаем, все, что может изменить наш мир, нашу среду обитания, снизить наши шансы на выживание. Расизм, классовая вражда, сексизм, Восток и Запад, Север и Юг, капитализм и коммунизм, демократия и диктатура, ислам и христианство, Израиль и Палестина – все это разные лица одной и той же войны: войны за гомогенность человеческого рода, за искоренение наших различий.
Науке недостает кое-чего очень важного, чем наделяет нас религия – нравственного кодекса. Выживание наиболее приспособленных – научный факт, но это этика жестокости; это образ жизни зверей, а не цивилизованного общества.
Когда меня охватывает депрессия, я как будто бреду сквозь радиоактивный снегопад, и с какой бы скоростью я ни бежал, как бы ни пытался прикрыться, снег все падает, пока не похоронит под собой.
Я был настолько переполнен радостью, что лёгкие искрили, и вместо дыхания из груди могла вырваться песня.
Любовь требует так много усилий! Надо очень рано вставать, чтобы любить кого-то как положено.
— Вы опоздали. — Не опаздываю туда, куда не собирался приходить.
Опыт — единственный мотив и единственный хозяин.
Нет таких сливок, которые богачи не сняли бы с молока.