Цитаты
286324
— Нет женщин вроде тебя. Я проверял. Ты одна такая.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
Мужчина, который способен очаровать любую женщину, но не ценит ни одну из них? От таких следует держаться подальше.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
После определенного возраста все мы бродим по этому свету с израненными душами, неспособными исцелиться, носим в сердце стыд, печаль и старые тайны. Эта боль саднит и растравляет нам сердце, но мы как-то продолжаем жить.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
У неё было много мужей, но только один её собствнный.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
К тому ж, Анджела, в жизни каждой женщины наступает момент, когда ей просто надоедает постоянно стыдиться себя. Только тогда женщина обретает свободу и может наконец стать собой.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
Я поняла одну удивительную вещь: когда женщины собираются вместе без мужчин, им не надо быть кем-то — они могут просто быть.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
Однажды наступает момент, когда начинаешь терять людей. Речь не о том, что людей вокруг не хватает, — нет-нет, их предостаточно. Я имею в виду жуткую нехватку своих людей. Тех, кого ты любила. Тех, кто знал твоих близких и тоже их любил. Тех, кому известна вся твоя история.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
Не нужно быть политологом, чтобы понять, к чему все идет. Рано или поздно на наши головы сбросят бомбу. И я очень надеюсь, что в этот момент я буду находиться возле бункера. Не уверена, что захочу жить в постапокалипсисе, но на случай, если все же захочу, такая возможность у меня должна быть.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
Кристине в голову стали приходить странные мысли. Как я должна жить в таком мире? Как жить там, где все вокруг разрушается нашими же руками? Зачем тут жить?
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
Это было первым открытием, которое сделала Кристина в своей жизни: люди сами себя убивают. Умышленно, последовательно, неотступно.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
Если ваши взгляды на жизнь не вписываются в общую картину жизни, то вы автоматически теряете ценность, и ваша жизнь тоже.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
Кому-то в следственном комитете в Москве выгоднее обставить дело так, как будто они взяли кровожадного маньяка, чем признать правду: государству нет дела до тех, кто не такой, как все. Они там считают, что нас всех можно перебить, раз мы не такие, как все.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
– Не возражаете, если я закурю? Традиция такая, после спасения жизни я гроблю свою.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
В который раз Денис ощутил это чувство, про себя он называл его «чувством ложности», как будто все вокруг просто декорации, дешевый реквизит, у которого есть всего одна задача: обмануть зрителя. Сделать вид, что все вокруг гармонично, что это плод труда влюбленных людей, которые пытаются свить свое гнездышко, где им будет хорошо и тепло.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
Управление людьми – самое сложное, что может быть. Люди не марионетки, у них есть чувства и собственное мнение. На этом-то все и прогорает. Как бы ты ни планировал, как бы ни предусматривал непредсказуемое, всегда найдется какая-то тварь, которая посмеет высказать свое мнение и развалить все к чертям собачьим.
Когда кажется, что выхода нет, что ситуация зашла в тупик — надо просто почитать романы Федоранича. Они откроют простую истину: выход всегда есть, причем довольно простой и полностью законный. Просто надо верить, любить и беречь надежду, какой бы хрупкой она ни казалась. Роберт Смирнов — художник. И он рисует картины не красками, а кровью своих жертв. Он сам об этом рассказывал. Теперь Роберт задержан. Сидит в камере-одиночке. На него смотреть страшно, не то что допрашивать. Жуткий маньяк,...
Во втором часу ночи жизнь кажется прекрасной, даже если ты пропустил ужин. Сладко обнимая ножку стула и чувствуя, как по щеке сползает холодная капля, ты понимаешь, что не так уж и ужасно провел день. Ведь если бы не утомительное переписывание одного и того же, ты никогда не познал бы великое наслаждение спать прямо на полу.
Попасть в историю легко, наследить — еще проще, а вот разгрести все то, во что ввязалась… Да уж, без помощи не обойтись! Но если и помощь имеется, и сама не прочь рискнуть, то почему бы и нет? Данька, которая никогда не отличалась прозорливостью, влезла не просто в историю — в настоящий переплет. Не послушала инструкций, сделала, как сама хотела, и пропала. И что теперь делать бедной кикиморе у разбитого корыта? Сдавать сессию? Участвовать в Зеленых гонках? Или искать того самого, единственного...
идти всех спасать без должной подготовки, может, и героизм, но скажу откровенно: такого идиотизма я даже представлять не хочу.
Попасть в историю легко, наследить — еще проще, а вот разгрести все то, во что ввязалась… Да уж, без помощи не обойтись! Но если и помощь имеется, и сама не прочь рискнуть, то почему бы и нет? Данька, которая никогда не отличалась прозорливостью, влезла не просто в историю — в настоящий переплет. Не послушала инструкций, сделала, как сама хотела, и пропала. И что теперь делать бедной кикиморе у разбитого корыта? Сдавать сессию? Участвовать в Зеленых гонках? Или искать того самого, единственного...
— А не жалко было конспект ему отдавать?
Кира сползла с подоконника и уселась рядом со мной на кровать. Повертела головой и потянула на себя подушку. Вот же ж!
— После того как прослушала список санкций, — нет. Теперь мне его жалко.
— А сама когда учить будешь?
— Завтра? Думаю, за вечер успею. Умудряются же остальные так сдавать!
— Ты не права. Они не вечером учат. Настоящий адепт учит все за ночь, а утром тащит тональник у своей девушки и замазывает синяки. А иногда и не замазывает. Мало ли, препод любит видеть, как настойчиво учили его предмет.
Попасть в историю легко, наследить — еще проще, а вот разгрести все то, во что ввязалась… Да уж, без помощи не обойтись! Но если и помощь имеется, и сама не прочь рискнуть, то почему бы и нет? Данька, которая никогда не отличалась прозорливостью, влезла не просто в историю — в настоящий переплет. Не послушала инструкций, сделала, как сама хотела, и пропала. И что теперь делать бедной кикиморе у разбитого корыта? Сдавать сессию? Участвовать в Зеленых гонках? Или искать того самого, единственного...
Искать неприятности — наше призвание, а вот расхлебывать — повинность.
Попасть в историю легко, наследить — еще проще, а вот разгрести все то, во что ввязалась… Да уж, без помощи не обойтись! Но если и помощь имеется, и сама не прочь рискнуть, то почему бы и нет? Данька, которая никогда не отличалась прозорливостью, влезла не просто в историю — в настоящий переплет. Не послушала инструкций, сделала, как сама хотела, и пропала. И что теперь делать бедной кикиморе у разбитого корыта? Сдавать сессию? Участвовать в Зеленых гонках? Или искать того самого, единственного...
За время учебы я уже трижды пыталась сварить суп, но то ли кулинария была за пределами моих способностей, то ли настоящим призванием моей души было отравительство, но от моих наваристых супов фикусы в коридоре облезли, а один и вовсе сменил цвет. Эксперименты над животными было решено не проводить.
Попасть в историю легко, наследить — еще проще, а вот разгрести все то, во что ввязалась… Да уж, без помощи не обойтись! Но если и помощь имеется, и сама не прочь рискнуть, то почему бы и нет? Данька, которая никогда не отличалась прозорливостью, влезла не просто в историю — в настоящий переплет. Не послушала инструкций, сделала, как сама хотела, и пропала. И что теперь делать бедной кикиморе у разбитого корыта? Сдавать сессию? Участвовать в Зеленых гонках? Или искать того самого, единственного...
Идеальный образец современных отношений: знакомство, за которым следует секс, затем дружба и, наконец, любовь
В своей новой книге один из лучших британских писателей задает самые важные вопросы: что делает нас людьми? Что определяет наши поступки и внутренний мир? Может ли машина понять человеческое сердце? В центре сюжета – альтернативная история. Британия проиграла Фолклендскую войну, а Алан Тьюринг сделал прорыв в создании искусственного интеллекта: этот мир отличен от нашего, и даже любовь в нем живет по другим законам. В альтернативном Лондоне 1980-х заблудший неудачник Чарли влюбляется в Миранду...
Мы не в силах управлять собственными желаниями
В своей новой книге один из лучших британских писателей задает самые важные вопросы: что делает нас людьми? Что определяет наши поступки и внутренний мир? Может ли машина понять человеческое сердце? В центре сюжета – альтернативная история. Британия проиграла Фолклендскую войну, а Алан Тьюринг сделал прорыв в создании искусственного интеллекта: этот мир отличен от нашего, и даже любовь в нем живет по другим законам. В альтернативном Лондоне 1980-х заблудший неудачник Чарли влюбляется в Миранду...
Жить, когда все наперекосяк, не так уж и легко.
Канадскую писательницу-фантаста Саманту Август среди бела дня похищает НЛО. Очнувшись, она обнаруживает себя на борту инопланетного базового звездолета. С ней начинает общаться искусственный интеллект, представитель трех высокоразвитых цивилизаций, и предлагает стать посредником при Первом Контакте. Триумвират видит недостатки человечества – насилие и разрушение экосистем – и поднял вопрос о возможном пресечении деятельности людей на Земле. Начинается Вмешательство.
Человеческие общества устанавливают для себя систему ценностей, после чего сами оказываются в плену собственной системы, которую не могут покинуть.
Канадскую писательницу-фантаста Саманту Август среди бела дня похищает НЛО. Очнувшись, она обнаруживает себя на борту инопланетного базового звездолета. С ней начинает общаться искусственный интеллект, представитель трех высокоразвитых цивилизаций, и предлагает стать посредником при Первом Контакте. Триумвират видит недостатки человечества – насилие и разрушение экосистем – и поднял вопрос о возможном пресечении деятельности людей на Земле. Начинается Вмешательство.
Но ведь для того и секонд-хенд, верно? Люди чего только не покупают, шанс всегда есть.
Канадскую писательницу-фантаста Саманту Август среди бела дня похищает НЛО. Очнувшись, она обнаруживает себя на борту инопланетного базового звездолета. С ней начинает общаться искусственный интеллект, представитель трех высокоразвитых цивилизаций, и предлагает стать посредником при Первом Контакте. Триумвират видит недостатки человечества – насилие и разрушение экосистем – и поднял вопрос о возможном пресечении деятельности людей на Земле. Начинается Вмешательство.