Среди рабов нельзя быть свободным... Это верно. Так не лучше ли быть самым свободным среди рабов?
Она вспомнила старика, соседа по даче. Высокий, худой, со странно блестевшими голубыми глазами, он приходил к ним на веранду и презрительно смотрел, как они ели хлеб и масло. "Это же безумие, - говорил он, - колбаса - это яд! Сыр - это яд! Это зловредные выбросы организмов! Хлеб? Это замазка! Надо есть сваренное в календуле мясо! Перец! Капусту! Репу! И в вас войдет вечность! Я могу жить миллион лет! Да, да, я знаю, вы думаете, что я шарлатан! Нет, я просто позволяю себе думать смелее наших консервативных медиков! Нет болезней! Смешно лечить язву или туберкулез! Надо лечить клетку! Фундамент вечной молодости - это диета, дыхание и психотерапия! Вы умно кормите клетку, основу основ живого, вы мудро даете ей кислород, и вы поддерживаете ее тренингом, вы делаете ее своим союзником во время бесед с ней и с остальными миллиардами клеток, определяющих вашу субстанцию. Поймите, каждый из нас - не слабый человек, живущий во власти случаев и обстоятельств, но вождь многомиллионного клеточного, самого разумного из всех существовавших под солнцем государств! Звездных систем! Галактик! Поймите наконец, кто вы есть! Откройте глаза на самих себя. Научитесь уважать себя и ничего не бойтесь. Все страхи этого мира эфемерны и смешны, если только понять призвание человека - быть человеком!"
Он вошел в хвойный лес и сел на землю. Здесь пробивалась робкая ярко-зеленая первая трава. Штирлиц осторожно погладил землю рукой. Он долго сидел на земле и гладил ее руками. Он знал, на что идет, дав согласие вернуться в Берлин. Он имеет поэтому право долго сидеть на весенней холодной земле и гладить ее руками.
Есть вещь, которую очень сложно забрать у человека, – характер. С ним мы рождаемся, воспитываемся и умираем. У кого-то он есть, кто-то его вырабатывает, но факт остается фактом: если в тебе есть стержень, ничто никогда его не сломает. Ни потеря памяти, ни незнание того, кто ты есть. Ты ощущаешь свой характер, свою силу на каком-то животном уровне.
– Я думаю, любовь – это принятие. Я поясню: смотри, люди очень любят судить, осуждать, порицать или поднимать свою самооценку, унижая других за их слабости. Поэтому, я думаю, если другой человек принимает твои недостатки, погрешности, ошибки, промахи и ты готов сделать то же самое для него, наступает взаимное чувство. В нем есть нотки доброты, благодарности, вдохновения и свободы. Честно говоря, мне кажется, что это большая редкость. Ведь люди лицемерны, они хотят, чтобы их принимали такими, какие они есть, а сами сидят со списком требований по отношению к партнеру или же думают о своей выгоде и интересах.
Ловить момент… наслаждаться моментом… Вот оно – истинное искусство. Проживать мгновение. Я закрываю глаза, и в голове проносится: «Carpe diem».
Но я понял важную истину: все в этом мире имеет свою противоположность, ничто и никто не может без нее существовать. Добру нужно зло, а правда не существовала бы без лжи, так же как иллюзия без реальности. Противоположности не просто связаны друг с другом, но и неотделимы. Им суждено на веки вечные дополнять друг друга. Во имя баланса Вселенной.
личие от женщин мужчинам крайне сложно переступить через барьер и начать жаловаться на судьбу. Так было и тогда: я весь горел, кипел изнутри, но не мог выпустить наружу ничего из этого
Я снова вижу ее глаза, они темно-карие, почти черные, зрачок сливается с радужкой, отчего взгляд кажется глубоким и проникновенным.
Иногда судьбоносные решения в жизни принимаются за считанные секунды, потому что нет времени размышлять, гадать и сомневаться. Я с детства понял, что нет такой вещи, как стабильность. Люди отчаянно пытаются ее найти. В денежном достатке, в гороскопе на завтра и во всем прочем. Нам нужна уверенность в завтрашнем дне для собственного внутреннего спокойствия. Правда же заключается в том, что мы даже не знаем, наступит ли завтра. От нас настолько все не зависит. Но есть и хорошая новость: когда ты готов принять нестабильность и непостоянство собственной жизни, в некоторых моментах становится проще. Например, тебе проще отпустить свою мать на другой континент ради ее собственной безопасности.
Тогда я понял, что она чувствует холод в душе. Тот самый, что порой заполняет каждый уголок тела. В течение дня ты стараешься запихать его глубоко в подсознание, но ночью сложнее справляться с эмоциями. Ночами душа обнажена, и поэтому вся грусть и печаль находит выход.
Мы живем во времена, когда пицца приезжает быстрее полиции.
Господи, вот бы у людей была еще одна супер способность – жрать и не толстеть.
Луи как-то сказал мне, что любовь – это принятие. Мне кажется, он попал в яблочко. Потому что «Я люблю тебя» означает, что я принимаю тебя таким, какой ты есть, вижу все твои минусы, но без ума от твоих плюсов. «Я люблю тебя» – значит, я буду рядом и буду поддерживать тебя даже в худшие времена. Пусть горит весь мир синим пламенем, я люблю тебя, и это самое главное. «Я люблю тебя» означает, что я знаю все твои самые страшные тайны и не осуждаю за них. «Я люблю тебя» означает, что я буду бороться за нас, взлетать и падать вместе с этой любовью. Я люблю Артура до одури, до умопомрачения, до безумия. Люди часто боятся этого чувства, боятся так отдаться другому человеку. Я не боюсь. Я хочу касаться его как можно чаще, крепко обнимать и целовать до беспамятства. А сейчас я рыдаю у него на груди и знаю: я еще долго буду плакать, зализывать свои раны. И долго буду успокаивать его и зализывать его раны тоже. Но этот путь мы пройдем вместе. Он и я. Рука об руку. Потому что я люблю его, а он любит меня.
Крайне тяжело было угадать, что у нее на уме, какие мысли роятся в этой прекрасной головке и что именно скрывается за обаятельной улыбкой. Порой мне казалось, что она очень грустная: даже в те моменты, когда ее смех звучал звонко, громко разнося радость по всему побережью Франции, что-то в ее взгляде говорило о грусти. О глубокой тоске. Мне не понадобилось очень много времени, чтобы разгадать эту эмоцию. Это было одиночество.
Они такие большие, задумчивые, мне всегда казалось, что она видит меня насквозь.
Мы не можем изменить людей, не можем… но почему же все-таки разочаровываться так больно?
— Перемены начинаются именно в тот момент, когда для прошлого внутри больше не остается места.
Порой люди думают: если бы я знал, я бы точно этого не сделал. Но проблема заключается как раз в том, что мы ни черта не знаем. И никто не обладает возможностью вернуться назад и сделать все иначе. Переиграть свою жизнь по собственному сценарию или хотя бы морально подготовиться к тем сюрпризам, что нас ждут.
Какая бы фигня ни случилась в твоей жизни или в мире, единственная вещь, которая точно спасет наши задницы, – это чувство юмора. Не выдуманная любовь, не несуществующее милосердие, не сам Господь Бог, а именно ржач. Тот самый, когда задыхаешься от смеха и хватаешься за живот. Чувство юмора, чувак, как суперсила. И самый сок в том, что тебе не надо быть чудиком из Marvel или DC.
Я злюсь, потому что мне больно, – признался я, – лучше уж злость, чем эта слабость внутри.
Почему люди пялятся в свои телефоны без передышки? Почему сама она пялится в него? Не придется ли ей когда-нибудь оглянуться на свою жизнь и осознать, что жизнь эта, в общем, опущена - из-за глазения в телефон?
Нация перестала быть нацией. Она превратилась в сборище племен. Во время эвакуации из Дюнкерка Британия действовала как единое целое. Когда вышел великий фильм "Дюнкерк", Британия яростно обсуждала отсутствие чернокожих персонажей на береговом песке.
Любой мужик, у которого кубики при его-то полтиннике с лишним - либо кинозвезда, либо конченый обсос с переизбытком свободного времени.
Теперь он оказался на переднем крае маневров по устранению ущерба.