Люк с нетерпением возвращался к книгам. Ибо там его ждала бездна, а в книгах содержались волшебные заклинания, способные поднять из темноты все сокровенное, все великие тайны.
Хорошо иметь цель в жизни. Стремление к ней помогает пережить трудные времена.
Честность — лучшая политика, хотя бы по той причине, что в наш век все тайное рано или поздно становится явным.
В голову пришла мысль об энтропии- тенденции двигаться по инерции, дрейфовать, когда все хорошо. Тенденции делать допущения.
Выход есть всегда только нужно его найти, для этого и нужно учиться.
Плакать — это плохо, но то, как она опустила голову, когда он указал на ошибку в ее уравнении — как цветок в засушливый период — было куда хуже.
От добра добра не ищут.
Ему было всего двенадцать, и он понимал, что его жизненный опыт ограничен, но в одном он был совершенно уверен: когда кто-то говорит «поверь мне», он обычно лжет на голубом глазу.
Зачем пинать спящую собаку?
Это просто игра теней, и я, к примеру, буду несказанно рад, когда свет погаснет. В темноте все тени исчезают.
Великие события поворачиваются на маленьких петлях.
«Живи той жизнью, которую любишь!» Другой говорил: «Люби ту жизнь, которой живешь!»
Хорошо иметь цели. Они могут помочь тебе пережить трудные времена.
Растущие дети, конечно же, самые ярые голодающие в мире.
— Хорошие люди всегда влипают в дерьмо
— Как ты думаешь, память — это благословение или проклятие? — И то и другое, дорогой.
Эти бабочки. Бабочки в животе. Их тихое щекотание. Как их можно объяснить с научной точки зрения? Особое движение кишок? Проделки висцеральной нервной системы?
– Итак, коллеги, начнем, – сказала я и обвела строгим взором столпившихся в вестибюле студентов. – Меня зовут Ольга Николаевна. И на сегодня я – ваша мама, папа, гид, надсмотрщик и, если понадобится, инквизитор, имеющий индульгенцию на ваше сожжение в том случае, если вы меня разозлите.
– Вот. Посиди с ними чуток. Расскажи что-нибудь интересное…Кот окинул взглядом лежащее перед ним, накрытое белой простыней тело и задумчиво пошевелил усами. А затем поднял вверх правую переднюю лапу, продемонстрировал оторопевшим детям палец, откуда с громким щелчком выскочил острый коготь, и промурлыкал:– Я им лучше покажу.
Нет, это студенты или кто? Как они людей, то есть нелюдей, лечить будут, если от вида крови их тошнит?!– Ребят, а вы вообще какой курс? – с подозрением осведомилась я, оглядев этих недо-медиков.– П-первый, – мужественно выдавил из себя оказавшийся самым крепким паренек.Я кашлянула.– Ну что ж… Зато вы узнали весь путь, который проходят пациенты в любом лечебном учреждении. Так сказать, от входной двери до гроба.
– Сереж, это уже не смешно. Какой это по счету перелом за полгода? – Седьмой, – ухмыльнулся вампир. – И я так поняла, что останавливаться на достигнутом ты не собираешься…
Деньги я всегда тратила легко и с удовольствием, и, наверное, именно поэтому в моем кошельке они надолго не задерживались.
...вообще-то я ведьма уравновешенная, рассудительная, не буйная. И крайне редко позволяла себе совершать необдуманные поступки. Но этот оборотень действовал мне на нервы. Вчера я встретилась с ним первый раз, а сегодня мне уже хочется его убить.
– Говорят, дважды снаряд в одну воронку не бьет, – неуверенно начал лис. – Зато две пули в одну голову прилетают только так, – жестко оборвала его я. – Одна убивает, а вторая, если помнишь, контрольная.
Брайан был неудачником лет сорока, в анамнезе — неопубликованная рукопись и горькая обида на всех литературных агентов Британии, ни один из которых так и не разглядел в нем гения. Мартин видел несколько писем, сочиненных Брайаном в ответ на многочисленные отказы. Они содержали фразы типа «Тупая, тупая, тупая, заносчивая английская стерва» и «Я знаю, где ты живешь, жопа безграмотная» и пугали Мартина своим безумием. Брайан показывал ему свою рукопись, «величайший шедевр» под названием «Водитель последнего автобуса». «Гм, — вежливо буркнул Мартин, возвращая текст Брайану, — весьма необычно. Писать ты умеешь, вне всяких сомнений». И это была правда, писать Брайан действительно умел — мог взять ручку с бирюзовыми чернилами и заполнить страницу крупным, петлявым почерком, хаотично разбросав глаголы по предложениям, в которых каждый знак препинания кричал о сумасшествии автора. Но Брайан знал, где живет Мартин, так что лучше было поостеречься.