Женщины, которым не говорят добрые слова, сильно стареют и быстро.
Все кого-то любят, даже одинокие люди.
Думать о будущем — все равно что смотреть в длинный тоннель, и даже если он прищурится, с трудом представляет, какова будет его жизнь, когда он выйдет с противоположного конца.
Все мы принадлежим Ему и все мы к Нему вернёмся. Эту фразу повторяют на арабском каждый раз, когда люди слышат о чьей-то смерти. Но также она, несомненно, присутствует во всех аспектах жизни — не только перед лицом вечности.
Когда-нибудь шутка перестанет быть смешной. Если ты всегда будешь прогонять его, смеяться над ним, ранить его чувства, скоро перестанешь понимать, как можно обращаться с братом иначе, и это повлияет на то, каким он станет. На ваши отношения. На всю его жизнь и на остаток вашей.
Ее голос так печален, что ему хочется коснуться ее. Кажется совершенно невероятным, что им не позволено касаться друг друга, что он не может даже обнять ее, чтобы утешить. Как нечто столь простое, дружеский утешительный жест, в такое время может быть грехом?
Мы живем и со временем становимся абсолютно другими людьми, сохраняя неизменной лишь потребность в надежде, в утешении.
Если бы даже я вышел во двор, приблизился к нему, встал бы плечом к плечу, тем более что теперь мы одного роста, все равно никогда мы не будем близки, как бы ни были рядом.
Какой смысл во всей этой жизни, если временами мы не будем останавливаться, чтобы взглянуть на неё?
Бесстыдная. Слово как пощечина. Скромность — наивысшее сокровище, которым может обладать женщина, это главное качество. Без него женщина ничто. Они вбивали важность этой истины в своих дочерей с самого их детства, как вбивали родители в них самих. До брачной ночи хранили себя от взглядов и прикосновений мужчин и остерегали дочерей, призывая делать то же самое. Для матери нет ничего хуже, чем понять, что дочери выросли и перестали придавать значение тому, что она так отчаянно хотела им внушить.
Думать о будущем — все равно что смотреть в длинный тоннель, и даже если он прищурится, с трудом представляет, какова будет его жизнь, когда он выйдет с противоположного конца.
Амар рассказал ему историю о том, как пророк вел сотни
людей на пятничную молитву. Когда пророк Мохаммед согнулся в земном поклоне, сотни собравшихся за ним сделали то же самое, а Хусейн забрался пророку на спину. Вместо того чтобы стряхнуть внука, Мохаммед остался стоять на коленях. Все мужчины, которые ожидали знака подняться, не понимали причины проволочки. Мама сказала, что, возможно, питавшие слишком большие надежды посчитали, что на пророка снизошло откровение. Самые откровенные циники ухмылялись
себе под нос, вообразив, что пророк допустил ошибку, причем прилюдно. Амар часто спрашивал себя, к какому роду верующих он принадлежит, если так любил эту историю за то, что в ней Мохаммед показал себя таким терпеливым и способным отступить от правил только ради того, чтобы его внук мог поиграть немного дольше, хотя его ждала толпа людей.
— Он подождал, пока имам Хусейн решит, что хочет спуститься вниз. Молитва возобновилась и никогда не останавливалась, — продолжал Аббас, в точности повторяя слова матери.
Мама пыталась рассказывать истории и о моральных принципах, но для Амара они были просто о людях, готовых сделать все друг для друга.
Гений слишком опережает всех. Гений слишком далеко.
...скука вызывает усталость, а усталость – враждебность.
"Мы ненавидим роковые мгновения за то, что сами к ним непричастны”
“Ломать – удобнее, веселее, приятнее, чем строить. Строить означает быть готовым к жертвам, учиться, подвергаться насмешкам и издевательствам”.
Пьют они дешевое домашнее вино, уверенно прокладывая путь циррозу печени.
Оба уделяют мало внимания личной гигиене. Настоящий интеллектуал живет в грязи.
Работа консьержа – одиночное заключение, замаскированное под свободу.
Ее красота – как храм, в который не смеют ступить разгоряченные поклонники.
Разумеется, корень зла – чувство неудовлетворенности.
Вечная ошибка мужчин – бесконечно преувеличивать собственную значимость.
На мужчин надо смотреть весело. Они такие смешные. А изливать душу лучше женщинам.
Судьям чувство вины неведомо.
Смерть. Только смерть непредсказуема, даже если ее заранее предвещают доктора, палачи или киллеры. Смерть – это всегда нечто новое. Ничего не меняя, она меняет состав живущих в мире.