- Никто не умирает на самом деле, мистер Поллард. Они просто уходят отсюда. Печаль хороша, но чувство вины бессмысленно.
Мы все более и более отходим от мысли карать преступление, мы исправляем преступников. Это в старину полагалось наказывать за что угодно, тогда царило мстительное учение Ветхого Завета: око за око, зуб за зуб!.. Дело не в том, чтоб заполучить лишнего преступника, а в том, чтоб вернуть обществу доброго и полезного сочлена
ничто не происходит по одной единственной причине, на все имеется целый ряд причин
Мне нравится бегать еще и потому, что в это время голова по-другому работает. И я чувствую себя смелой. Придумываю всякие странные вопросы и ответы, совершенно не связанные с моей жизнью. Когда я дома, я себе таких вопросов не задаю, потому что это называется напрасно тратить время.
Сегодня – нет, а завтра – неизвестно. Мы в любой момент можем измениться.
Если ты что-то чувствуешь, а другой не чувствует ровно ничего, разве может между такими людьми появиться связь?
Мы книг не читаем. Таких длинных, я имею в виду. В день мы прочитываем намного больше страниц, но мы читаем тексты, цитаты, короткие блоки. Сканируем. Пробегаем глазами. Словно конструируем
здание из отдельных деталей. Информация настолько разнообразна, она так быстро меняется, что погрузиться в целую книгу длиной в четыреста сорок пять страниц означало бы углубиться исключительно в один предмет, оторваться от действительности, может, даже пробудить воображение. А это опасно и непрактично.
Папа сказал, когда читаешь приключенческую книгу, самое лучшее — все себе представлять, отождествлять себя с ее героем. Тогда забываешь о том, что лежишь на диване, — и плывешь на корабле, который кренится и раскачивается на волнах, или стремглав убегаешь от одноглазого пирата. Иногда даже пот прошибает, пока читаешь.
Не знаю, не знаю. Для меня это нечто из области фантастики. Может, и хорошо, но так неправдоподобно. И зачем это надо? Нас, когда мы читаем, никакой пот не прошибает. Мы вообще стараемся как можно меньше волноваться. Теперь нет ни паники, ни переживаний. Все совершенно спокойны.
Мы избавились от всего, в том числе и от скорби.
Они дошли уже до той черты, - промолвил он, - когда секс кажется весьма скучным, если это не завершение ссоры.
– Мы не ставим условия Богу, как мусульмане… Ты – мне, я – тебе, если дашь то, я тебе сделаю это…
Она, конечно, кивала священнику, но все равно не видела никакого греха в том, чтобы заключить со Всевышним сделку, как это делает Умм Салим аль-Бейда и другие соседки. Бога она понимала не так, как отец Иосия. Бог, он не где-то высоко и далеко, властвующий и суровый. Он здесь, это добрый старый товарищ, от дружбы с которым никуда не денешься.
Он не был настолько наивным, чтобы не понимать, что его похищают и что надо готовиться к худшему. Наверняка с ним поступят, как там у них заведено. Маленькому человечку, которого везут в неизвестном направлении, не на что надеяться.
«Не существует кристально чистого человека, как нет преступника, в котором не было бы ничего человеческого».
Замечено, если в самый разгар своих переживаний вы выйдете на улицу и окунетесь в городской водоворот, ваши проблемы исчезнут под напором городских страстей. Солнце, дождь, шум, толпа, громкий разговор, стук вагонов метро – все это моментально отвлечет вас.
Женская дружба похожа на варенье – что-то кисло-сладкое, всегда вовремя, можно со всем употребить – хоть с хлебом черным, хоть с пломбиром и вполне пригодное для выживания в экстремальных условиях. Но как и варенье, дружба может покрыться плесенью, сделаться непригодной. Тогда или эту пенку ложкой снимать и переварить, или просто выбросить банку в мусорное ведро.
Удивительно, как люди умеют обожествлять прошлое. Как они, ловко подтасовывая даже не факты, а чувства, убеждают себя в значительности и важности давно забытых событий. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что чаще всего это случается тогда, когда настоящее терпит бедствие. И спасаясь, человек цепляется за последнюю соломинку – воспоминания. Федотов появился не просто так – в этом Соломатина была уверена.
У меня. конечно, есть свои тараканы, но их так мало, что пусть будет ещё один, для компании, а то им бедненьким, в моей голове скучно. Таким малым числом им даже корпоратив не организовать.
Императрица должна выглядеть так, чтобы ее красоте позавидовала луна и, устыдившись, спряталась за тучи.
Наши тела идеально подходили одно к другому, совпадали, как море и берег.
Для того чтобы унизить человека, бывает достаточно и одного взгляда.
Считается что плохо живется дурнушкам, но, поверь, красивым порой приходится куда хуже.
Цепь брака настолько тяжела, что нести ее приходится иногда втроем.
Но с возрастом я кое-чему научился. В частности: ты не обязан никому ничего объяснять, если тебе этого не хочется.
Как вы оцениваете влияние французской революции на мировую историю? На что мудрый человек ответил: "Еще рано подводить итоги".
Физика стала ее утешением. Куда большим, чем археология. "Это самое человечное из всех учений, - думала она в первые годы своих занятий. - Мы ничего не знаем о своих корнях. Бог бросил всех нас в прачечной и удрал".
Враги великого человека — как Гидра. Не имеет значения, сколько голов ему удастся срубить, они всегда будут отрастать снова, и зубы у них каждый раз будут страшнее и острее.