Цитаты
286378
– Надо бы Зерги напоить, – хрипло сказал он, опуская шлем. – С вечера во рту ни капли не было. Есть у них тут вода? Викинг, казалось, искренне удивился: – Зачем вода, когда есть пиво?
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
Собор был единственным строением на площади. Угловатый, острый, словно рыбья кость, он подавлял своим непонятным, вывернутым наизнанку величием.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
Страх, — вслух задумался медведь. — Полезная штука. Помогает понять, что жизнь — всего лишь бег мельничного колеса в потоке времени.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
Жуга припомнил пару историй, подслушанных в Маргене — что-то там про бродячих колдунов. Наемники. За плату они подряжались изводить всякую нечисть, которая, кстати, колдовством и была рождена на свет. Народ их не любил. Хотя, если поразмыслить, народ не любит все, что не может понять — уж в этом-то Жуга имел возможность убедиться самолично.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
— Ты ничего мне толком не сказал, а мне кажется, еще немного — и я сам пойму, что происходит. «Так и должно быть». — Почему? «Вопрос важней всего. Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать половину ответа. Ты задавал вопросы».
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
— Далеко Марген-то? — полюбопытствовал Балаж.
— К полудню там будем, — Реслав обернулся на Жугу. — Куда пойдем там сперва?
— На базар, — ответил тот.
— На базар? — опешил Балаж. — Это так ты хочешь Ганну искать?! Да что нам делать там, на базаре-то?!
— Смотреть. Слушать.
— А еще что?!
Жуга посмотрел ему в лицо, криво усмехнулся:
— Молчать.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
— У каждого своя ноша. — Может быть... Но что за радость нести ее без толку? — Так ли уж и без толку? — усомнился странник с юга. — Пока что я только убивал. — Помогая другим! — Так можно оправдать все, что угодно. Я так не хочу.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
Ты знаешь, чем отличается обычный человек от дурака? Обычный человек мечтает, чтоб его возлюбленная упала в реку, и он бы ее спас. А дурак… – он затянулся, - …дурак мечтает, чтоб она никогда не упала в реку.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
А если б вашего бога не распяли, а повесили, вы что, носили бы петлю на шее? Или виселицу?
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
Все то, что называют нечистью, меркнет порой перед тем, что таится в глубине людской души. Хотя, там есть и свет. Не бывает света без теней.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
В конечном итоге ветер уносит все. И почему нет? Разве должно быть иначе? Не будь радость жизни такой быстротечной, она не была бы радостью.
История, являющаяся частью цикла, хронологически расположена между четвертым и пятым романами… Эту историю Роланд Дискейн рассказывает своему недавно собранному второму ка-тету — Сюзанне, Эдди, Джейку и Ышу, — и они узнают о том, что произошло вскоре после гибели матери Роланда. …Молодой стрелок отправляется расследовать убийства крестьян в далекой провинции — убийства, в которых перепуганные люди в один голос обвиняют таинственного оборотня. А сопровождает его один из членов первого ка-тета...
— Скажи правду тому, кто для тебя важнее всех, – посоветовал Креншоу. – Себе самому.
«Креншоу» – в первые на русском языке! Книга популярной американской писательницы, обладательницы Медали Ньюбери. Семья Джексона переживает тяжелые времена. Им нечем платить за квартиру и даже не на что купить еду. Еще немного – и им придется жить в мини-вэне. Креншоу – это кот. Огромный, черно-белый, говорящий кот. Настоящий друг, который любит фиолетовые мармеладки так же сильно, как Джексон. Он появился в жизни мальчика, чтобы все изменить. Только вот Креншоу – не настоящий, а...
Воображаемы друзья никогда не уходят, они всегда наготове. Ждут, вещь может произойти такое, что они снова понадобятся. Я сказал, что в таком случае ему много приходится ждать, а он ответил, что не возражает, ведь это его работа.
«Креншоу» – в первые на русском языке! Книга популярной американской писательницы, обладательницы Медали Ньюбери. Семья Джексона переживает тяжелые времена. Им нечем платить за квартиру и даже не на что купить еду. Еще немного – и им придется жить в мини-вэне. Креншоу – это кот. Огромный, черно-белый, говорящий кот. Настоящий друг, который любит фиолетовые мармеладки так же сильно, как Джексон. Он появился в жизни мальчика, чтобы все изменить. Только вот Креншоу – не настоящий, а...
Робкие улыбки. Заученные и церемонные, как и все прочее… Смешки, которые могли себе позволить совсем юные девушки. И тень улыбки, что мелькала порой на рисованных лицах дам. Или мужчин. Разницы особой нет. Смеяться вот так, раскрывая рот и издавая ужасные звуки, колдунам можно. Хоть что-то им да можно. Раз уж их поставили вне общества, то зачем держаться за глупые обычаи этого самого общества.
Чужой мир. Чужое тело. Чужое имя и чужое прошлое, в котором совершено немало ошибок. Тайный враг, желающий смерти. Старый дом, ставший приютом для пятерых женщин, чьи судьбы теперь находятся в руках Ольги. И ей, ныне Иоко из рода Танцующего Журавля, придется сделать многое.
Выжить.
Исправить чужие и собственные ошибки.
Пройти дорогой, которую определили боги. И, быть может, получить право на счастье.
Любому человеку, если он жив, позволено иметь желания.
Чужой мир. Чужое тело. Чужое имя и чужое прошлое, в котором совершено немало ошибок. Тайный враг, желающий смерти. Старый дом, ставший приютом для пятерых женщин, чьи судьбы теперь находятся в руках Ольги. И ей, ныне Иоко из рода Танцующего Журавля, придется сделать многое.
Выжить.
Исправить чужие и собственные ошибки.
Пройти дорогой, которую определили боги. И, быть может, получить право на счастье.
Вдовам многое позволено, особенно когда они сами себе позволяют.
Чужой мир. Чужое тело. Чужое имя и чужое прошлое, в котором совершено немало ошибок. Тайный враг, желающий смерти. Старый дом, ставший приютом для пятерых женщин, чьи судьбы теперь находятся в руках Ольги. И ей, ныне Иоко из рода Танцующего Журавля, придется сделать многое.
Выжить.
Исправить чужие и собственные ошибки.
Пройти дорогой, которую определили боги. И, быть может, получить право на счастье.
Элиот … увидел то, что ему было нужно, – небольшой топорик. – … у вас всё в порядке, Элиот? – спросила соседка, увидев, как он его схватил. – Всё просто превосходно, – ответил он, улыбнувшись, как Джек Николсон в фильме «Сияние».
Можно ли вернуться в прошлое, чтобы исправить сделанные ошибки?
Доктор Элиот Купер был уверен, что это невозможно – в самом деле, жизнь не видеоплеер, здесь нет функции обратной перемотки. Но одно событие, которое произошло в далекой Камбодже, куда доктор Купер прилетел с миссией Красного Креста, изменило его взгляд на проблему.
Забрезжила возможность все переиграть.
Вот только как воспользоваться этой возможностью? Ведь каждый его шаг чреват серьезными изменениями в судьбах его близких…
Мне больно на тебя смотреть, мальчик мой, все холишь, пестуешь свое раненое эго и ничего вокруг себя не замечаешь. Жизнь пролетит, так и умрешь обиженный…
В этой истории о любви и отчуждении, преступлении и жертвенности — всего понемногу: и остроты криминальной интриги, и накала человеческих страстей. Случайно встретившись на побережье Корсики, ее герои — французский журналист Родион и греческий хореограф Анна — оказываются в центре криминальной головоломки. События романа разворачиваются на фоне средиземноморских пейзажей, а затем приводят читателя в Париж.
Странная все-таки вещь — память. Как бережно она хранит самые пустяковые детали, пока они имеют для тебя значение. И как быстро стирает их за ненужностью, когда ситуация меняется… Так и с людьми. Был человек в твоем окружении, вы часто виделись, вели похожий образ жизни, смеялись над одними шутками, смотрели одни и те же фильмы, и ты знал наизусть его телефон и даже любимую марку сигарет. Но вот прошло несколько лет, человек этот по какой-то причине выпал из обоймы… и будто не было его. Осталось лишь смутное пятно, какие-то условные очертания личности…
В этой истории о любви и отчуждении, преступлении и жертвенности — всего понемногу: и остроты криминальной интриги, и накала человеческих страстей. Случайно встретившись на побережье Корсики, ее герои — французский журналист Родион и греческий хореограф Анна — оказываются в центре криминальной головоломки. События романа разворачиваются на фоне средиземноморских пейзажей, а затем приводят читателя в Париж.
... за последнее десятилетие в мире погибло около восьми сотен журналистов. Но большинство из них пострадало не в ходе вооруженных конфликтов, а стало жертвой организованной преступности и коррумпированных чиновников в мирное время и в родной стране…
В этой истории о любви и отчуждении, преступлении и жертвенности — всего понемногу: и остроты криминальной интриги, и накала человеческих страстей. Случайно встретившись на побережье Корсики, ее герои — французский журналист Родион и греческий хореограф Анна — оказываются в центре криминальной головоломки. События романа разворачиваются на фоне средиземноморских пейзажей, а затем приводят читателя в Париж.
То, что в молодости казалось внутренней свободой, в итоге оказалось банальным бегством от себя
В этой истории о любви и отчуждении, преступлении и жертвенности — всего понемногу: и остроты криминальной интриги, и накала человеческих страстей. Случайно встретившись на побережье Корсики, ее герои — французский журналист Родион и греческий хореограф Анна — оказываются в центре криминальной головоломки. События романа разворачиваются на фоне средиземноморских пейзажей, а затем приводят читателя в Париж.
Почему всю жизнь его тянет к женщинам, которым он не нужен?
В этой истории о любви и отчуждении, преступлении и жертвенности — всего понемногу: и остроты криминальной интриги, и накала человеческих страстей. Случайно встретившись на побережье Корсики, ее герои — французский журналист Родион и греческий хореограф Анна — оказываются в центре криминальной головоломки. События романа разворачиваются на фоне средиземноморских пейзажей, а затем приводят читателя в Париж.
... любовь — это чувство, перед которым теряют силу любые факты
В этой истории о любви и отчуждении, преступлении и жертвенности — всего понемногу: и остроты криминальной интриги, и накала человеческих страстей. Случайно встретившись на побережье Корсики, ее герои — французский журналист Родион и греческий хореограф Анна — оказываются в центре криминальной головоломки. События романа разворачиваются на фоне средиземноморских пейзажей, а затем приводят читателя в Париж.
Когда сама жизнь делает человека смелым...это действует гораздо сильнее, чем любые лекарства.
Удивительная история о том, как трусливый мальчик Петя помог грустной девочке Томе научиться смеяться и сам стал отважным без помощи доктора.
Если верить, что собственная жизнь ничего не значит и имеет значение только ее польза для императора, то жизнь врага значит еще меньше.
Сирота Рин торгует зельями в лавке приемных родителей. Суровая жизнь обещает стать кошмаром, ведь Рин предстоит неравный брак. Единственный шанс избежать этой участи — сдать экзамен в военную академию Синегарда. Но достижение цели оказывается лишь началом в цепи испытаний. Федерация Муген развязала войну, и Рин придется забыть о перенесенных унижениях, сражаясь плечом к плечу с обидчиками, попробовать на вкус предательство и сделать выбор — остаться ли человеком, или стать шаманом —...