-Бойся заходить слишком далеко малышка Анна. Иначе легко может случиться, что ты кончишь свои дни на виселице.
Не все стражи времени на сто процентов идеальные профессионалы. Среди них, к сожаленю, попадаются довольно никудышные.
-Сильно болит? Выпростав руку, он обхватил мой затылок и притянул меня к себе. -При правильном отвлечении не очень. -И какое же, по-твоему, правильное?- спросила я, почти прижавшись губами к его губам. -Я думал, мы немного поторгуемся насчет непогашенного долга.
— Каждый человек — уникален! И его неповторимый жизненный путь делает его еще более уникальным.
У нас хотят выработать умение держать язык за зубами. Не будешь болтать лишнего с теми, кому доверяешь, не проколешься и с чужаками.
«Стать взрослой» для нее означало «уехать из дома».Но ведь и книга – это все равно что человек, ведь так? Смотришь на обложку, заглавие и составляешь мнение. Но нужно провести вместе много часов, прежде чем получишь о ней четкое представление и поймешь, что хотел сказать автор.
Он из тех, кто вечно страдает и вечно бьется над загадкой несовершенства мира. Главное, что его мучает, – мировая несправедливость. А о чем это говорит, детка?
– Ты удивляешься тому, как можно изуродовать такого красивого животного из-за чего-то, похожего на наши ногти? Или что-то вроде того?– Что-то вроде того, – подтвердил я. – На вкус это наверняка отвратительно, и нужно быть полным глупцом, чтобы верить в его целительные свойства. Я просто не понимаю этого.– Все объясняется отчаянием и трехтысячелетней традицией. Этому невозможно противостоять, и они даже не догадываются о той степени жестокости, которая связана с добыванием рога. И потом ребята, делающие эту грязную работу, находятся на грани нищеты и с трудом могут прокормить себя и свою семью. А тут приходит некто, предлагающий им сумму, которая им и не снилась, за определенную информацию или одну ночь работы. Ничего удивительного в том, что они тут же хватаются за это предложение. Мы можем презирать их, задыхаясь от гнева и содрогаясь от ужаса и неверия в то, что человек может быть таким бесчувственным и жестоким. А сами лежим в своих удобных постелях, смотрим телевизор в своих уютных домах и совершаем покупки в огромных супермаркетах, забитых всеми мыслимыми продуктами. Нам незнакомо чувство отчаяния от отсутствия еды и мысли, где в следующий раз найдешь ее. Для них выбор прост: либо животное, либо я. За каждым убитым браконьером стоит еще сотня желающих занять его место.
... мне бы понадобилось нечто большее, чтобы оставаться психически здоровым в таком крупном городе, как Чунцин. Я не городской житель, совсем нет. Проведя несколько дней в мегаполисе, я чувствую себя, как зверь в клетке. Мне нужно пространство и природа вокруг.
...в Библии человечеству дается право «владычествовать над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами пресмыкающимися по земле» (Книга Бытия, 1:28). Оксфордский словарь английского языка определяет слово «владычествовать» как право руководить. Но с этим правом приходит и ответственность. Мы все жаждем лидерства, основанного на определенных принципах, а не злоупотреблениях. И то же самое должно применяться в наших взаимоотношениях с природой.Поэт семнадцатого века Джон Донн, как известно, утверждал, что «человек не остров сам по себе; каждый – часть материка, часть всей суши. Если частичку мыса поглотит море, то меньше станет вся Европа, словно твой дом или друга твоего был на той унесенной земле: смерть любого человека убивает часть меня, ибо един я со всем родом людским, поэтому не спрашивай, по ком звонит колокол; он звонит по тебе».Возможно, в этой цитате «человека» следует заменить на «вид», потому что когда один вид будет истреблен, то жизнь на земле в целом станет хуже, в том числе и для человека. Каждый день на планете истребляется 200 видов живых существ – скорость, в сотни раз больше той, что можно было бы считать нормальной. Погребальный колокол Джона Донна звонил бы теперь круглосуточно. За последние сорок лет численность диких животных на планете сократилась в два раза. Большинство этих видов исчезают незаметно для всего остального мира
Считается, будто писатель сам выбирает сюжет своих книг. Захотел описать провинциальные нравы? Запрись в своем Круассе, покорпи там пять лет – и вот вам “Мадам Бовари”. Решил создать хронику 1830 года? Забаррикадируйся у себя в комнате, когда народ сооружает баррикады, – и выходи оттуда с готовеньким “Красным и черным”. Предпочитаешь антиутопию? Вернись в разгромленный, полумертвый Лондон, а потом швырни в лицо человечеству устрашающий тоталитарный мир романа “1984”.
Большая часть корпусов Пикардийского университета имени Жюля Верна, открытого в 1969 году, находится в предместьях Амьена: после известных событий потенциальных смутьянов сочли разумным держать за пределами города – трудновато свергать установленный порядок на свекольных полях. В центре разместили только факультеты точных наук, экономический, медицинский и юридический – видимо, решили, что тамошние студенты не такие отъявленные бунтари
Прошлое можно схоронить, но помешать ему воскреснуть невозможно
Когда я злилась, эмоции набрасывались на меня, как лассо, и душили, пока в голове не взрывалась бомба, сокрушая всё вокруг.
— Столько раз проезжал мимо, но никогда не был так близко. — Отсюда выглядит круто, а вблизи может разочаровать. Как и с людьми. Чем меньше ты их знаешь, тем лучше.
Ты можешь идти этой дорогой, Холли Хоган, Но в сердце она поселит тревогу. Беги быстрее, Холли Хоган, Пока под ногами вьётся дорога, Пока не споткнёшься, пока не станет больно.
Я восхищалась способностью этого парня вставать каждое утро с постели и не впадать в панику при мысли, что он может поскользнуться на кафеле в ванной и упасть лицом на торчащую зубную щетку, а это, в свою очередь, приведет к хроническому тику лицевого нерва, который помешает ему взять на себя управление самолетом, пилота которого хватил инфаркт, и только Рори может спасти сотни пассажиров от неминуемой гибели.
Витрина оформлена с такой тщательностью, что наводит на мысль о безысходности.
Меня не уставало поражать, как люди выкладывают то, что должно храниться запертым глубоко-глубоко внутри их жизни; их отчаянная потребность выпустить на волю чувства, которым тесно внутри них, и пусть начнут жизнь на воле.
Ты можешь разрушить веру, если приведешь достаточно фактов, опровергающих ее. Но нельзя поколебать то, что держится лишь на твоем представлении о самом себе.
Все люди вокруг нас конструктивно заточены на то, чтобы фиксировать связи между событиями, совпавшими во времени. Вообще‐то это невероятно полезное свойство, которое позволяет открывать закономерности в окружающем мире. Но наша проблема в том, что мы слишком уж сильно склонны видеть такие закономерности даже там, где их нет и в помине.
УТРО Солнце – в оконце, Я – на порог. Сколько тропинок, Сколько дорог! Сколько деревьев, Сколько кустов, Пташек, букашек, Трав и цветов! Сколько цветущих, Пышных полей, Бабочёк пёстрых, Мух и шмелей! Солнце – в оконце Я на порог. Сколько работы Для рук и для ног!
— Отчего у тебя, Леночка, листья на деревьях синие? — Карандаша зелёного нет. — А почему же ты у своей подружки не взяла? Молчит Лена. А Катя покраснела и говорит: — Я ей давала, а она не берёт. Посмотрел учитель на обеих: — Надо так давать, чтобы можно было взять.
ВЕСЕННИЙ ДОЖДИКДождевые лужицы
На земле.
Вьются капли весело
На стекле,
По крылечку прыгают,
Как горох.
Спать ложатся капельки
В тёплый мох.Дождевые лужицы
На земле.
Голубые бусинки
На стебле,
Тучки тёмно-синие
В небесах,
Птичек потревоженных
Голоса…Дождики, пролитые
На поля,
Ваши капли чистые
Пьёт земля,
Пьёт и поит зёрнышки,
Словно мать,
Чтобы людям хлебушка
Больше дать.
В детском саду воспитательница сказала:
— Как странно, у Маши платье сухое, а у тебя, Таня, совершенно мокрое, как же это случилось? Ведь вы же шли вместе?
— У Маши был плащ, а я шла в одном платье, – сказала Таня.
— Так вы могли бы укрыться одним плащом, – сказала воспитательница и, взглянув на Машу, покачала головой.
— Видно, ваша дружба до первого дождя!
Обе девочки покраснели: Маша за себя, а Таня за Машу.
Вот остановились они на дороге и думают, что лучше: соврать или правду сказать?
— Я скажу, – говорит первый, – будто волк на меня напал в лесу. Испугается отец и не будет браниться.
— Я скажу, – говорит второй, – что дедушку встретил. Обрадуется мать и не будет бранить меня.
— А я правду скажу, – говорит третий. – Правду всегда легче сказать, потому что она правда и придумывать ничего не надо.
— Вот тебе и Рекс, вот тебе и Кекс. Противная собака, две двойки мы из-за неё схватили! И подумать только, из-за чего люди ссорятся!..