- Я вообще молчала. - Ты очень громко думала.
Когда нет уверенности, куда следует идти дальше, стоит вернуться в начало и попытаться мысленно повторить весь путь.
Сверхъестественное зло выглядит не так уродливо, как зло, творимое людьми из плоти и крови.
Ни одна дверь перед нами не закрывается просто так. Это всегда означает, что где-то ждёт другая. Надо просто её найти.
До тех пор, пока мы отвергаем себя и причиняем вред нашим телам и уму, нет смысла говорить о любви и принятии других.
— Рот в беде?— Малышка, я…Я подняла руку, прерывая его.— Тише! Кайман, у него проблемы?Кайман усмехнулся.— Думаю, лучше спросить, когда у него не было проблем?Я сердито сузила глаза, вынужденная признать его правоту.— Ладно. Спрошу по-другому: сейчас у него проблем больше, чем обычно?— Э-э… – Он скосил взгляд в сторону Рота, и его ухмылка сменилась дьявольской улыбкой. Похоже, он упивался своей новой ролью. – Скажем так: Босс не очень-то доволен тем, что здесь произошло. На самом деле Босса много чего беспокоит, и, если Рот в ближайшее время спустится вниз, ему, вероятно, придется задержаться там на время. Ну, на пару десятков лет уж точно.Я ахнула.— Это не к добру.Вот вам и Босс, у которого Рот ходит в любимчиках.— Могло быть и хуже, – ухмыльнулся Кронпринц.
— Я чувствую себя… павлином. — Возвращаемся к птицам, понимаю. – Выражение его лица смягчилось. – Многие считают павлинов красивыми. — Как насчет какаду? Его глаза вспыхнули. — Я уверен, что некоторые находят красивыми и какаду. — А голубь? Он усмехнулся. — Лейла, ничто в тебе не напоминает мне голубя.
— Почему у меня перья на крыльях?Зейн медленно покачал головой.— Я не знаю, Лейла. Никогда не видел ничего подобного.— Лжешь, – прошипел Рот, метнув на него мрачный взгляд. – Ты уже видел это. Так же, как и я.— Я не видела, – пробормотала Стейси. Она сидела, подтянув колени к груди, и, казалось, вот-вот разразится истерикой.До недавнего времени Стейси не знала, кто такой Рот. Она даже не знала обо мне. Пожалуй, на нее обрушилось слишком много потрясений.— Ладно. Когда и при каких обстоятельствах вы видели это раньше? – потребовала я ответа, нервно заглатывая воздух. – Мне что, теперь придется брить свои крылья?— Малышка… – Губы Рота дрогнули в усмешке.Я подняла руку, тыча в него пальцем.— Не вздумай смеяться, придурок! Это не смешно. Мои крылья – уроды, издевка природы!Он примирительно вскинул руки.— Я не собираюсь смеяться, но думаю, что бритва тебе не понадобится. К тому же многие создания имеют перья на крыльях.— Например? – не унималась я. Неужели есть еще более экзотические сверхъестественные существа, с которыми я не знакома?— Скажем… ястребы, – ответил демон.Я нахмурилась.— Ястребы? Ястребы?— И орлы?— Я не птица, Рот! – Я начинала терять терпение. – Почему у меня перья на крыльях?! –
— Думаю, ты просто не понимаешь, что значит, когда демон влюбляется, Лейла. От этой любви не уйдешь. Она не угасает, даже если мы захотим. Мы любим до самой смерти. И это не просто слова. Мы влюбляемся один раз и навсегда. Несмотря ни на что. Наверное, это несколько извращенная любовь, если вдуматься, но, к счастью, ты чувствуешь то же самое.
— Я жажду обладать тобой, как только может жаждать любой хороший демон. — Его рука сильнее сжала мой затылок. — И мое желание растет с каждой секундой, что должно пугать меня, а на самом деле возбуждает еще больше. Но самое главное — это то, что я люблю тебя, — сказал он, и я вздрогнула всем телом от этих слов. Он, казалось, и не заметил. — Я, Астарот, наследный принц Ада, и я люблю тебя, Лейла Шоу. Вчера. Сегодня. Завтра. Пройдет сто десятков лет, а я по-прежнему буду любить тебя, и моя любовь даже спустя десятилетия будет такой же пламенной, как сегодня.
— Так что же произошло? — Ну, Бэмби съела одно из Стражей. И вроде не жалеет об этом, — съязвил Рот, и Бэмби вильнула хвостом у меня на бедре, словно обрадовавшись похвале. Я даже зажмурилась. — Второго я, мягко говоря, вывел из строя. Навсегда. Самооборона. Клянусь. — Я в этом даже и не сомневаюсь.
Карсон знала, что "ладно" отвечают, когда больше нечего сказать.
Таково было бремя долгой жизни. Слишком много прощаний, очень много восходов и закатов, радостных и страшных воспоминаний.
"Каждого бросают в жизнь с самого рождения, вынуждая играть до последнего."
"Если ребёнок сбивается с правильного пути, тебе не остаётся ничего другого, как только держаться поблизости. Поддерживай его и подводи к тому, чтобы он как можно скорее вернулся на фервей. Не отворачивайся от него, если он начнёт совершать промахи. С детьми такое случается. Но если он знает, что ты продолжаешь любить его, несмотря ни на что, и всегда готов прийти на помощь, он обязательно вернётся на площадку и доиграет лунку."
"Мужчинам хорошо известно, что сладкие нотки вкупе с томными взглядами неизбежно влекут за собой проблемы."
Конечно, получить что-то от друга можно, но он — нечто немного большее, чем источник благ. Просто быть рядом, не просить у него поддержки, помощи или совета — вот настоящее искусство.
...назвался груздем, лечись дальше.
- ...Но ты ещё танка нашего не видела. Тот ещё Карлсон.
- Варенье любит?
- Нет, в полном расцвете сил.
Я нажал на новую татуировку, и она засветилась в ответ. Вскоре по многочисленной ругани и возмущенным крикам стало ясно - к нам пробирается Горилла. Что называется, сначала появился авторитет, а потом уже его обладатель.
- Альгидрид твою валентность через медный купорос, вот это девка, - искренне восхитился Игорь моей спутницей, от чего в груди кольнула змея ревности. - Причем настоящая, не рисованная. Игорь...
- Света, - засмеялась и подала ему руку зазноба души моей.
Вэньцзе стала как счетчик Гейгера, зашкаливший от слишком сильной радиации: не способный к измерениям, он молчит и ничего не может показать.
Но, знаешь, я и в самом деле вывел одно железное правило. – Какое? – Когда что-то слишком странно, то дело нечисто. – Что… что это еще за правило такое дурацкое?! – Я говорю, что за вещами, которые на первый взгляд невозможно объяснить, всегда кроется чья-то грязная рука.
Я человек прямой, без выкрутасов. Посмотри мне в горло и выглянешь из дырки в моей же заднице.
Вэньцзе стала как счетчик Гейгера, зашкаливший от слишком сильной радиации: не способный к измерениям, он молчит и ничего не может показать.
Но, знаешь, я и в самом деле вывел одно железное правило. – Какое? – Когда что-то слишком странно, то дело нечисто. – Что… что это еще за правило такое дурацкое?! – Я говорю, что за вещами, которые на первый взгляд невозможно объяснить, всегда кроется чья-то грязная рука.
Я человек прямой, без выкрутасов. Посмотри мне в горло и выглянешь из дырки в моей же заднице.