Много ль надо русскому человеку? Полный стол, дружеское плечо да душевная песня.
Коль разлучат, вернусь назад И встану рядом вновь. К тебе приду из забытья, Пока зовет любовь. С той стороны, где вечный свет, Шагну сквозь жизни грань. Путь отыщу в забвенье лет, Пока ты будешь ждать.
Нынче лишь дурак отправится на бой с мечом.
В ее глазах — все секунды пути меж звезд, бескрайняя протяженность времени, что простирается в обширной пустоте мира.
- Лучший мир приходит не в виде потопа, - вздыхает Ивонна, - но постепенно, капля за каплей. И все же иной раз кажется, что за каждую каплю приходится платить печалью и скорбью. Это нас разрушает.
- Очень грустно, когда чья-то жизнь, - говорит Олвос, - определяется отсутствием кого-то другого.
Истинные битвы, настоящие битвы, редко оказываются просчитанными, как движения танцоров: они хаотичные, уродливые, непредсказуемые и быстрые - чтобы спасти или растратить жизнь, требуется жалкая горстка секунд.
"До чего жуткий грех - нетерпение, - думает он. - Оно делает нас слепыми к текущему моменту, и лишь когда он превращается в минувший, мы оглядываемся и понимаем, каких сокровищ лишились".
- Жить с ненавистью, - говорит Сигруд, - это все равно что хватать горячие угли, чтобы бросать их в того, кого считаешь врагом. Кто из вас сильней обожжется?
- ...Это ведь была изначально твоя идея: соорудить такую карманную реальность внутри Таваан. Если бы ты это не придумала, мы бы уже все погибли. - Стоит ли благодарить того, кто говорит «Сделайте это», но сам мало что делает, – спорный вопрос.
Мы все - лишь сумма наших мгновений, наших поступков.
Нас, Саагаров, так просто гартаху в пасть не отправишь!
Обняв, он положил подбородок мне на макушку, и я с удовольствием укуталась в эти объятия, точно в уютное пуховое одеяло.
Это оказалось ужасно скучно – иметь возможность купить все, что хочется. Гораздо интереснее строить планы, копить, подыскивать заказы и рисковать.
На каждую силу найдется другая сила, ее превосходящая.
Обуздала гордость. Это ли не победа над собой?
Умение признавать свою слабость делает человека лучше и дает возможность совершенствоваться.
Смысла нет, а жить хочется.
– Ошейник, – сказал Николай. – Оковы. Зато мне не придется тратить деньги на украшения. – У меня разорительное пристрастие к тиарам. – Но голова-то одна. – Пока что.
— Что ты мог сделать, Николай? Всё бы просто закончилось твоей смертью. И вероятность такого исхода всё ещё велика. — Слова были жестокими, но правдивыми. Против теневых солдат Дарклинга все — вне зависимости от своей гениальности и предприимчивости — были почти бессильны.
— Кто знает, — ответил Николай. — Я без дела не сидел. Возможно, у меня ещё припасена пара сюрпризов для Дарклинга.
— Умоляю, скажи, что планируешь переодеться в волькру и выпрыгнуть из торта.
— Ну вот, ты испортила весь сюрпиз!
— Багра, — произнёс принц, — как вы сегодня? — Всё такая же старая и слепая, — прорычала она. — И обаятельная, — протянул Николай. — Ни в коем случае не забывайте об обаянии. — Щенок. — Карга.
Нельзя оставаться там, где тебя не любят.
– Ты совершенно неспособна поступать так, как я тебе говорю, да? – А сам-то? Широ усмехнулся.
— В том, чтобы отправиться домой на несколько дней и восстановиться, нет ничего постыдного, – настойчиво продолжила Эми. – Если там сила вернется к тебе быстрее, стоит так и поступить.Его взгляд стал ледяным, и она съежилась. С горделивыми мужчинами всегда сложно – что уж говорить о ёкаях, которые пестовали самолюбие целыми столетиями.
— Широ, ты… – Она судорожно втянула воздух. – Ты посмотришь фейерверки после солнцестояния? Посмотришь их вместо… вместо меня?Огни вспыхивали, со свистом проносясь по небу, но она не могла заставить себя поднять голову. Хватка Широ ослабла – и он развернул Эми лицом к себе.— Все, что бы ты ни попросила. – Широ притянул ее ближе, обхватил ее пальцы своими. Опустив взгляд, прижал ее костяшки к губам. – Все, что бы ни пожелала, что бы ни потребовалось. Повелевай, малышка-мико.Ее сердце пропустило удар. Гнетущая печаль отступила, и рука Эми задрожала; губы Широ по-прежнему касались ее кожи.— Разве куницуками можно так говорить? – тихо спросила Эми.Широ пристально посмотрел ей в глаза.— Я могу говорить все, что мне заблагорассудится.