Виктор Гюго писал: "Природа с нами говорит, но мы не умеем к ней прислушаться".
Принимать - это особое искусство жить.
Если бы каждый из нас осознал, какую огромную ценность он представляет собой как личность, мы оказались бы совсем в другом мире.
Жить хорошо означает быть готовым умереть без сожалений.
Обычно я только с обеда начинаю проклинать людей.
- Разве у черных ведьм есть душа? - удивился Уильям. - Есть, - скривила губы бабка. - Просто мы лишний раз стараемся ее не демонстрировать...
Для тебя каждый человек создан быть Творцом по своему образу и подобию, это значит - творцом. Мы созданы полноправными творцами, творим добро и зло, можем сотворить рай на земле, но творим чудовищные преступления снова и снова.
Автор должен доверять своей музе, даже если она припадочная и хромая.
Зиндху схватил меня за руку. Хватка у парнишки оказалась железной. -Подожди. Что за чёрт? Ладно, жду. Рука-то одна из моих любимых. Не хотелось бы лишаться её общества.
Рассвет - цель слишком отдаленная, чтобы питать надежды дожить до нее.
Смерть есть вечность. Вечность есть камень. Камень есть молчание. Говорить камень не может. Но он помнит.
... неудобно звать Стариком человека, который действительно стар, верно?
Вечность глумливо пожирает собственный хвост.
Где есть хотя бы щель, там появляется и жизнь. Свет всегда пробьет себе путь.
– Я сама могу предупредить тебя о чем угодно, мошенник! Точнее употребленное ею слово означало на нюень бао и «мошенника» и «фигляра», причем в превосходной степени, и по звучанию весьма походило на один из терминов, соответствовавших понятию «жрец».
Твори десять лет добро, и никто этого не заметит. Твори зло один час, и о тебе заговорит весь мир.
Чтобы преуспеть, нужно выглядеть мило, но действовать умно.
Война с самим собой - тяжелейшая из войн.
Но все это ее не смущало. Единственное, что действительно беспокоило, так это его заносчивость по отношению к тем, кто глупее его – то есть ко всему остальному миру.
Каждое место обнаружения трупа имеет собственную уникальную атмосферу – так всегда утверждал Снейдер. Оно как раненое существо в предсмертной агонии, чье дыхание с каждой минутой ослабевает, то и дело пропадает, пока не исчезнет безвозвратно.
Разумные существа любят убивать себя.
Она испытывала сильные страдания, стонала и буквально купалась в поту. За дрожательным тиком правой руки стало невозможно уследить глазом, частота дрожания возросла почти до трехсот в минуту (этот показатель был зафиксирован с помощью замедленной съемки).
Когда она нормальна, не испытывает насильственных позывов и не скована неподвижностью, мы видим перед собой очаровательного, воспитанного и умного человека, понимая, насколько «неиспорченна» ее преморбидная личностная суть. Но самые нормальные, свободно протекающие периоды могут прерываться сами собой, без всякого внешнего побуждения и предупреждения, внезапным прекращением движения, речи и мышления. Тогда миссис И. застывает на месте, как героиня фильма в стоп-кадре.
После этого паранойя окончательно исчезла, а галлюцинация стала чисто дружеской и даже амурной. Больная относилась к ней с юмором, тактом и полностью владея собой — она никогда не позволяла галлюцинации являться раньше восьми вечера и не разрешала ей задерживаться дольше чем на тридцать — сорок минут.
Взгляд ее вновь обрел глубокий покой и безмятежность, и она по-прежнему черпает силу в бесконечных воспоминаниях о сценах из раннего детства. Единственным изменением по сравнению с состоянием до начала приема леводопы является обретенная любовь, внимание и невидимое присутствие галлюцинаторного джентльмена, который преданно навещает ее каждый вечер.