Свидетельствую: такая расцветка облаков не выдумка пейзажистов. Художники вообще выдумывают меньше, чем кажется. Я это впервые обнаружил много лет назад, когда забрел в разоренную древнюю церковь под Кутаиси и выглянул в узкое окно с арочным сводом – и мне открылся вид по всем трем измерениям вроде бы превосходящий возможности человеческого зрения – как на ренессансных полотнах. И даже нарочитые цвета Рериха я встречал на Восточном Памире.
Я уже давно не смотрю на безумие как на невидаль и посторонний ужас. Эта речка протекает совсем недалеко, и забрести в нее, хотя бы по щиколотку, – пара пустяков.
Одним махом она подцепила грушу кончиком ножа и поднесла его к горлу незнакомца. - Или ты сейчас же всё объяснишь, или эта груша будет у тебя в брюхе. И прожевать не успеешь.
Если хочешь знать будущее, изучи прошлое. А прошлое говорит об одном: людям всегда чего-то не хватает, им всегда надо больше.
Людям свойственно придавать вещам большое значение.
Мир - сиюминутная драма, крошка. Мы любим наши жизни, поэтому высматриваем указующий луч в поисках завтрашнего дня.
«Видишь ли, мама, один мой друг раскрыл мне глаза на жизнь: говнюки сбиваются в стаи, и на этот раз они выбрали целью меня.»
Любой фильм, в конце концов, – всего лишь иллюзия движения, скомпонованная из тысяч неподвижных фотографий. Воображение же движется по своим законам. Фильмы, даже лучшие из них, есть застывшая выдумка: любой, кто посмотрел "Пролетая над гнездом кукушки", а потом прочитал роман Кена Кизи, обнаружит, насколько сложно, практически невозможно представить себе Рэндла Патрика Макмерфи не с лицом Джека Николсона. Я не утверждаю, что это плохо… но это ограничивает воображение. Прелесть хорошей истории в том, что она лишена ограничений и подвижна; хорошая история воспринимается каждым читателем по-своему.
Этo жe закoн джунглeй, мoй дoрoгoй: eсли ты на дeрeвьях, значит, дoлжeн рaскaчивaться…
Его слезы не влияли на твердость характера, как не способен быстротечный летний ливень повлиять на форму скалы. Эта твердость могла принести пользу, Элис это знала – ведь она была женщиной, в одиночку воспитавшей сына в большом городе, который плевать хотел что на матерей, что на их детей.
Иногда, подумал он, любовь бывает не только слепой, но и молчаливой. И начал чистить зубы, размышляя, а не написать ли об этом песню.
Дом – то самое место, где тебе откроют дверь, раз уж ты туда пришел.
В это время дня свет становился каким-то особенным и очень ей нравился, но бывал он таким только мимолетным, по-настоящему ранним мэнским летом. Иногда она думала об этом свете в середине января, и у нее начинало щемить сердце – так хотелось его увидеть. Предвечерний свет раннего лета скользил к темноте, неся в себе очень многое: бейсбольные матчи Малой лиги, где Фред всегда защищал третью базу и обычно без промаха бил по мячу; арбузы; первую кукурузу; чай со льдом в запотелых стаканах; детство.
Твоя мать всю жизнь пользовалась старыми мерками, и теперь ее не изменишь. Вот почему вы иногда сцепляетесь так, что искры летят, будто кремень о сталь. Винить в этом некого. И помни Фрэн: она слишком старая, чтобы меняться, а ты - достаточно взрослая, чтобы это понимать.
Женишься в спешке – раскаиваешься всю жизнь.
Руки дамы выдают её привычки
ЗвОнит – эта ошибка уже считается неприличной даже в обществе не самых образованных людей.
Вышивание крестиком, к сожалению, не средство от всех болезней.
– Никогда не знаешь, что тебя спасет, – любил повторять дядя Коля, – иногда и пирожка хватает. И этот рецепт я тоже выучила на всю жизнь. жить. Никогда не знаешь, что тебя может вытащить и заставить жить
– Ты неплохо держалась, обычно новички с ходу орать начинают. – Была такая идея, – честно призналась я, не отводя взгляд.
«Какой бы ритуал ты ни проводила, не смей отвлекаться, пусть хоть весь мир рухнет, но, пока не закончишь, не вздумай переключаться на другое. Отвлечение – это твоя смерть, так как нежить не станет ждать, она воспользуется твоей ошибкой».
– Ух ты! Мы тоже будем жить в женском общежитии?! – воскликнул Райш. – Мечтай.
– В гости не зови, мы не придем.
Но страхи не так-то легко изгнать, они разъедают изнутри и мешают здраво мыслить, – вздохнула я.
Еще секунду назад Иртар стоял в метре от меня и вот неожиданно оказался рядом со мной, резко притянул меня к себе за талию, его взгляд обжигал, а когда его горячие губы накрыли мои, я вообще забыла, как надо дышать.