Я сама была как Синий-55: кричала в пустоту океана на слишком высокой для других частоте.
Если бы он не пытался петь – может, ему разрешили бы остаться? Какое-то время он удерживал в себе свою песню, но всякий раз начинал снова понемногу петь, когда его доверие крепло. Но чем больше он пел, тем быстрее стадо отдалялось и тем надёжнее взрослые отгораживали телёнка.
Люди всегда находили способ сказать что-то друг другу, когда очень хотели.
Правда ли еда в аэропорту всегда такая восхитительная или ей придаёт вкус предчувствие путешествий?
Кит ушёл в глубину, вернулся к поверхности и повторил все песни, созданные им когда-то и брошенные в воду. Он снова пел их все, вместе с музыкой, пронизавшей океан.
И после столь долгих лет призывов и поисков, после столь бесконечного одиночества, столь многих песен, не услышанных и оставленных без ответа, кит подумал, что, может быть, наконец-то кто-то его слышит.
Я сидела, пила кофе и смотрела на цветы. Странно, я совсем не замечала их раньше. Дети всегда так на нас действуют. Благодаря им мы видимо мир немного по-другому.
Родители! У них такая власть над нами. Они способны создать нас, способны помочь и способы сломать.
Но иногда стоит посмотреть на ситуацию под другим углом. Не все бывает только чёрным и белым. Жизнь состоит из оттенков. Она разноцветная, Сара.
Мы все лжём, чтобы защитить себя.
Любовь- это безумие, милая.
Люди всегда предпочитают чуть больше, чем чуть меньше.
Не простить - всё равно что нести тяжёлый груз.
Пока есть надежда, в мире не останется места мраку.
Пока мы живём надеждой, мы можем зажигать звёзды.
Лучше знать, что никто не придёт, чем знать, что однажды меня оставят.
Уж лучше быть одинокой, чем позволить разбить себе сердце.
Прошлое имеет разрушительную силу, если пытаться его скрыть.
Есть такая работа – творить параллельную реальность.
...игрок никогда не живет на игровой доске. Игрок не принадлежит миру игровой доски, но – следите за мыслью! – игровая доска всецело принадлежит миру игрока! И то, что ты не видишь игрока, не означает, что его нет. А означает лишь, что ты слеп.
– Слушайте, Олаф. Еще вопрос напоследок. Вы так рассуждаете и при этом так молоды… – Ах, так вы об этом пустяке? Знаете, последние лет пятьсот я всегда выгляжу так, без особых вариаций.
Вопрос первый. Кто она для тебя? – Она лучшее, что было и есть в моей жизни. Вопрос второй. Ты можешь отказаться от нее? – Нет. Не могу. Третий вопрос. Он же последний. Чем ты можешь пожертвовать ради нее? – Собой.
С тех пор как я начал худеть, я голоден всегда.
Сериалы – это не то место, где сеется разумное и доброе. Это обманка. Человек смотрит продукт, тратит свое внимание, подключает эмоции, а взамен не получает ничего, кроме усталости.
Писатель – это про текст, для читателя. А сценарист – про движущуюся картинку, для зрителя
Но нет. Ничего. Изолиния. Ни раздражения, ни сожаления. Ни ненависти, ни любви. - Ты свободен.