Мы все можем говорить друг с другом так, как считаем нужным. Это называется "демократия"
Злоупотребление галлюциногенами дважды чуть не стоило Лилли жизни. Один раз он поскользнулся, выходя из цистерны, упал в воду, потерял сознание и начал тонуть. Его чудом спас и реанимировал друг. В другой раз, поехав кататься на велосипеде, он попал в серьезную аварию и едва не погиб. Лилли считал, что от гибели его спасали сотрудники ECCO. Если учесть, что он продолжал эксперименты над собой всю жизнь и умудрился дожить до восьмидесяти восьми, это не самое плохое объяснение.
Сноу обратил внимание на то, что на одной из расположенных на улице фабрик уже погиб каждый десятый рабочий. Работавшие на этой фабрике пили воду из цистерны, которую наполняли из той самой колонки. Совсем не пострадали и семьдесят работников пивоварни на Брод-стрит. По словам ее владельца, все они утоляли жажду исключительно пивом и вообще не притрагивались к воде. Пожалуй, это единственный подтвержденный случай, когда злоупотребление алкоголем спасло столько жизней.
Но вне конкуренции исследование влияния ткани, из которой сделано нижнее белье, на сексуальную активность. По каким-то причинам автор не смог организовать эксперимент на людях и был вынужден использовать лабораторных крыс.
"Ад-понятие абстрактное. Люди вполне успешно творят его и на земле."
Беспомощная попытка расколоть утес снежинкой.
... патологоанатом, единственный человек в мире, который после собственной смерти опять поедет на работу.
Мысль, словно болезненная улитка, даже и не пыталась протягивать в ту сторону свои чуткие ложноножки, зная наверняка, что там было и непременно будет… больно. Психологический барьер неприятия болезненной реальности. Как раз этот механизм аварийной отдушины мыслительного процесса и приводит в ряде случаев мозговую деятельность к самоизоляции.
Мы с Таем садимся, и он, заводя мотор, бросает на меня беглый взгляд. - Здорово было, да? - говорит он. - Потрясающе6 - отвечаю я. И ни капли не преувеличиваю.
- Он утыкается лицом в мою шею, изо всех сил стараясь подавить смех. - Обожаю твою семью, - давится он.
Я пытался заново найти свой голос. Наш мир строится из фильтров, фотошопа и… – он пожимает плечами и берет пару аккордов, – подделок. И все это из-за того, что мы пытаемся казаться идеальными. Но на самом деле никто не идеален, а стремление казаться такими нас уничтожает. По крайней мере, меня это уничтожило. И только перестав бояться своих изъянов, я смог, наконец, писать музыку, которая все это время жила внутри меня. Такую, какую всегда хотел писать.
- Ладно, помимо того, что он добрый, - с сарказмом говорю я, - почему из всех парней ты выбрала именно его? Она бросает на меня мрачный взгляд: - Ты так говоришь, как будто у меня была целая вереница парней, из которых я могла выбирать. В реальном мире так не бывает. Тот, кого ты выбираешь, должен выбрать тебя в ответ.
Судя по всему, чтобы работать в шоу-бизнесе, необходимо быть красивой, даже если на тебя никто не смотрит.
– Величина подарка не имеет значения, – говорю я. – Люди дарят подарки не за что-то. А просто чтобы порадовать.
– Ну что ты, Вонн. – Катрина широко улыбается. – Обычная математика и математика Голливуда – две совершенно разные вещи!
Величина подарка не имеет значения. Люди дарят подарки не за что-то, а просто чтобы порадовать.
В наши дни все хотят с тобой селфи. Автографы ушли в прошлое. Если ты повстречал какую-нибудь знаменитость, этому должно быть подтверждение в твоем телефоне. Если его нет – значит, ничего не было.
– Иногда приходится делать то, что не нравится. Жизнь знаменитости отнюдь не такая безоблачная, как это обычно все представляют.
Люди – это духовные зомби, ставшие таковыми по собственному желанию.
Перед агентом стояла тарелка довольно жидкого супа с пониженным содержанием соли, от употребления которой он стремился отказаться в связи с перегрузками и стрессом на работе. Агент не доел суп, вышел из здания, сел в автомобиль <...>.
Большинство террористов выбирают в качестве целей символы той системы, которая им ненавистна, чаще всего это здания, считающиеся культовыми и принадлежащие государству.
Но между Эриком и Диланом была большая разница. Эрика начинал свой журнал как убийца. То есть он знал, чем все закончится. Вектор каждой страницы вполне понятен. Эрика стремился не к самопознанию, а к самовосхвалению. Дилан же пытался не утонуть в своих мыслях. Он и понятия не имел, в какую сторону повернет его жизнь. У него мыли в голове путались.
Для Эрика нападение на «Колумбайн» было перформансом. Смертоносным произведением искусства. Он даже написал в дневнике: «Большая часть телезрителей даже не поймет моих мотивов». Он задумал атаку на «Колумбайн» как убийство, специально предназначенное для показа по телевизору, и его главным опасением было то, что мы окажемся слишком тупыми, чтобы понять суть дела. Самым сильным оружием Эрика являлся страх. Он хотел вызвать в обществе запредельный ужас. Он хотел, чтобы подростки не просто боялись посещать какие-то конкретные мероприятия, такие, как спортивные соревнования или школьные балы; он желал, чтобы они испытывали страх перед повседневной жизнью. И он добился того, чего хотел:родители по всей стране стали бояться отпускать детей в школу.
«Психопатические типы мозга функционируют не так, как у людей нормальных, и не так, как у помешанных, но они неизменно сходны между собой. Эрик убивал по двум причинам: чтобы продемонстрировать превосходство над другими и чтобы получить удовольствие.»
Учитель не в состоянии научить подростка. Он может только показать, как надо что-то делать, и мотивировать его учиться.