"Иметь под рукой столько официантов и не иметь права их гонять - такая же глупость, как вставить свечи в именинный торт и не позволить их зажечь".
Я как будто застряла между двумя снами,между огромными мыльными пузырями.Из одного выскочила,но войти в другой всё никак не получалось.
Мы можем умереть разными способами, не только телом.
Ярость затопила меня изнутри, обожгла горло, вырываясь наружу, точно огонь из шахты лифта. По щекам покатились слёзы – естественная защитная реакция организма на пламя, ревущее в груди.
Ярость внезапно вернулась, и я резко втянула воздух ртом, чтобы погасить гнев в груди. Но всем известно: чтобы потушить огонь, нужно лишить его кислорода. Воздух, наполнивший мои лёгкие, только раздул пламя. Захлёбываясь злобой, боясь повернуться, я запоздало зажала рот рукой. Может, у меня из ушей уже повалил дым. Ярость обжигала.
Полагаю, всем нам пора идти дальше своей дорогой. Вот только... Получается, всё, ради чего я трудилась, оказалось фальшивкой. Понимаешь? С деньгами всё проще, они могут изменить твою жизнь. Вот только людей не переделаешь.
Я верю в числа. Видимые и невидимые. Действительные и мнимые, рациональные и иррациональные. В каждую точку на каждой бесконечной оси координат. Числа никогда меня не подводили. Они не увиливают. Не лгут. Не притворяются тем, чем не являются. Они существуют вне времени.
Математика существует, чтобы отражать реальный мир, или же сам реальный мир является отражением математики?
Порой нам только и остаётся, что смеяться.
Сейчас мне плохо, потому что я думаю о завтрашнем дне. О том, что потеряла. Но и до смерти Минни у меня бывали такие моменты. Бывало, что я на целый день просто отключалась. Бабуля говорила, что это просто плохое настроение. У всех оно бывает. Может, она права. Но иногда мне кажется, что это скорее полное отсутствие настроения, а порой и вовсе похоже на самую чёрную депрессию. Особенно плохо бывает после того, как я выкладываюсь по полной, выступая каждый вечер, изливая душу со сцены. Я люблю всё это – петь, выступать на концертах. Люблю людей и музыку. Но иногда я забываю оставить что-то для себя. И в итоге оказываюсь опустошённой. Свет гаснет, и не всегда бывает просто снова его зажечь.
— Это, блин, не парадокс какой-нибудь, пап! Не математика. Это моя жизнь. Я говорю о людях, которых люблю. Нет такой волшебной формулы или неизвестной, благодаря которой уравнение сойдётся.
— Ты прав, Финн. Но для таких, как мы с тобой, всё в жизни парадокс. Мы обречены по десять раз всё обдумывать. Это мы умеем лучше всего. Вот только иногда ответ очень прост. И в математике, и в жизни.
Сколько бы слов ни осталось, какое-то всегда будет последним, и его всегда будет недостаточно
Беда в том, что ложь не знает границ. Истории, начиненные ложью, растут ввысь и вширь.
Точно известно, что Эдисон имел привычку вздремнуть днем. Он осознавал творческий потенциал сновидений и безжалостно эксплуатировал этот инструмент, описывая его как «перерыв на гениальность» (genius gap).Эдисон, как говорят, ставил кресло сбоку от стола, на который клал блокнот и ручку. Затем он брал металлическую сковородку и переворачивал ее, осторожно помещая ее на пол прямо под правым подлокотником кресла. Будто бы одно это было недостаточно странно, так он еще брал в правую руку два-три металлических подшипника. Наконец Эдисон усаживался в кресло, кладя правую руку на подлокотник и сжимая в ней подшипники. Только тогда он откидывался назад и позволял сну поглотить его полностью. Как только он начинал видеть сон, его мышечный тонус расслаблялся, и он выпускал шарики, которые падали на сковородку и будили его. Тогда Эдисон записывал все творческие идеи, которые наводняли его мозг во время сновидений.Гений, не правда ли?
Другими словами, если вы не спали в первую ночь после лекции, вы упускаете возможность закрепить полученную информацию, даже если потом с лихвой компенсируете недосып. В терминах памяти сон - это не банк. Вы не можете накопить долг, надеясь погасить его позже.
В нашем стремительном, перегруженном информационной мире мы лишь изредка приостанавливаем информационное потребление и переходим к осмыслению пройденного, и в основном это происходит, когда голова касается подушки. Но, к сожалению, это худшее время для такого рода занятий. Неудивительно, что почти невозможно заснуть, когда шестеренки нашего эмоционального разума начинают перебирать все, что мы делали сегодня, что забыли сделать и что предстоит сделать в ближайшие дни, так и в отдаленном будущем.
«Не всякий странник забыт».- Я уже слышала это ранее, - сказала Софи главным образом себе. (...)- Это из Властелина колец. Ну... не совсем. Но близко.- Из Властелина колец? - повторила Эделайн.- Это серия человеческих книг. И в ней есть эльфы. - Эльфы, у которых было некоторое сходство, с теми эльфами, которые существовали на самом деле, сейчас, когда она думала об этом.- Старые книги? - спросил Грэйди.- Думаю, Толкиен написал их в промежутке между 1930-1940 годами.- Это было еще до того, как Программа Взаимодействия с Людьми была закрыта - улыбнулся Грэйди, когда ее брови поднялись от удивления. - Обычно мы посылали замаскированных членов дворянства, чтобы они попытались научить людей нашему пути. Соглашения частично распались, но мы все еще надеялись направить их, вывести их из тьмы в новую эпоху света. По правде говоря, большинство великих человеческих новшеств за последние несколько веков появились благодаря эльфийскому обучению. Электричество. Пенициллин. Шоколадный торт. Но слишком многие из наших даров работали не так, как следовало, и за несколько десятилетий проблемы дошли до такой точки, что у Совета не осталось выбора, кроме как завершить программу и прекратить все контакты с людьми.
- ...Теперь вы, ребята, знаете все мои темные секреты, верно? - Если ты имеешь в виду, что тайно влюблена в меня, - сказал Киф, плюхаясь рядом с ней, - тогда, да, всем все хорошо известно.
- ...Ты готова? Она не была готова. Даже немного. Но она уже так далеко зашла.
«Он обладал мужеством браться за идеи, которые другим казались абсурдными. И это давало ему свободу быть гениальным, гением своего времени и гением всех времен.»
Человек спросил у компьютера: «Есть ли Бог?» Компьютер ответил: «Теперь есть!» – и расплавил выключатель.
Славное было время - жить и заниматься вопросами теоретической физики. За последние пятьдесят лет наше представление о Вселенной кардинальным образом изменилось, и я рад, что в какой-то степени принимал в этом участие. Одним из главных открытий космической эры стало то, что она прибавила нам всем веры в человечность. Когда мы видим Землю из космоса, мы видим себя как целое. Мы видим единство, а не различия. Очень простой образ с исчерпывающим смыслом: одна планета, одно человечество.
Определенно эта книга понравится людям негуманитарного склада ума, кто интересуется наукой. В книге Стивен Хокинг делится своим отношением к жизни, времени, Богу, к глобальным вещам, касающихся всех людей. Хокинг пишет просто, поэтому не стоит бояться этой книги с уникальным запасом знаний.
Книга заставляет задуматься о жизни в будущем, о космосе, о жизни за пределами нашей планеты, и будет ли вообще жизнь в дальнейшем на Земле?!
— Э? Какой проводник? Вы рехнулись? Я вообще экзамен сдавал, а тут меня опа и засосало куда-то, — удивился юноша, а застонали уже все мы.
— Мать твою за ногу, откроешь ты эту чертову дверь или нет?! У меня заряды кончаются.