«Державин преподал важнейший, доныне кажущийся для многих недостижимым урок: он мог ревностно, упрямо, последовательно служить не только Родине, но и государству, которые досужие мыслители новых времён так полюбили разделять (покажите место надреза! а то всё кажется, что пилят по живому телу), – и остаться при этом великим поэтом».
В этом томе упомянуты или появляются в качестве эпизодических персонажей поэт и генерал-адъютант майорского ранга Александр Петрович Сумароков (1717–1777); сначала служивший во флоте, а затем участвовавший в подавлении пугачёвщины драматург Михаил Иванович Верёвкин (1732–1795); участник Семилетней войны, драматург Владимир Игнатьевич Лукин (1737–1794); воевавший на той же Семилетней и вышедший в отставку в чине капитана писатель Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833); участники Русско-турецкой 1768–1774 годов – поручик, писатель Василий Алексеевич Лёвшин (1746–1826) и полковник, поэт Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий (1751–1828); воевавший и погибший в Отечественную полковник, поэт Сергей Никифорович Марин (1776–1813); ополченец 1812 года – поэт, переводчик и публицист Василий Андреевич Жуковский (1783–1852); получивший десять штыковых ран в европейском походе 1813 года подполковник, поэт Гавриил Степанович Батеньков (1793–1863). И ещё корнет Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) – хоть и стоявший в резерве, но служивший во время Отечественной войны в гусарском полку.
И другой поэт и переводчик, умоливший отчима отпустить его, будучи всего шестнадцати лет от роду, в европейский поход русской армии, и затем участник Кавказской войны – капитан Александр Ардалионович Шишков (1799–1832).
О каждом из них стоило бы написать; где бы сил на это набраться.
А ведь был ещё Иван Михайлович Долгоруков (1764–1823) – поэт, прозаик, драматург, вышедший в отставку в чине бригадира после шведского похода.
Участник русско-турецкой и польской кампаний – писатель и переводчик, редактор и издатель, премьер-майор Пётр Иванович Шаликов (1768–1852).
Сражавшийся под небом Аустерлица (а заодно под Гуттштадтом, Гейльсбергом, Фридландом и проч. – в австрийском и прусском походах) штаб-ротмистр, писатель Дмитрий Никитич Бегичев (1786–1855).
Успевший послужить на Кавказе поэт Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797–1846).
Ополченец 1812 года, получивший ранение при взятии Полоцка, – автор первых в России исторических романов, имевший огромную популярность при жизни, писатель и драматург Михаил Николаевич Загоскин (1789–1852).
Входивший в Париж в 1814 году драматург, адъютант Кутузова Николай Иванович Хмельницкий (1791–1845).
Против воли родителей вступивший в ополчение в 1812 году – ив боях дошедший до Парижа два года спустя, принятый после войны в лейб-гвардию и в чине поручика назначенный адъютантом к графу Остерману-Толстому, – писатель Иван Иванович Лажечников (1792–1869).
Кто-то, быть может, посчитает нужным здесь заметить, что тогда просто было принято молодым людям идти по военной линии.
Полно вам, обязательную воинскую службу для дворянства отменила ещё Екатерина Великая. Вы всерьёз думаете, что люди в силу традиции шли на смерть?
Нет, большинство вышеназванных (и все персонажи этой книги) могли никогда не служить. Напротив, они имели возможность просто жить в своих поместьях, непрестанно рассуждая о благе человечества и гуманизме.
Равно как мог остаться в стороне участник заграничных походов 1813–1814 годов, корнет Белорусского гусарского полка, поэт Иван Петрович Мятлев (1796–1844).
И другой поэт – Евгений Абрамович Боратынский (1800–1844), пять лет служивший в недавно отвоёванной русскими Финляндии.
И даже создатель словаря Владимир Иванович Даль (1801–1872) – на протяжении семи лет мичман сначала Черноморского, а затем Балтийского флота; позднее, во время русско-турецкой войны и польской кампании, – блестящий военный хирург, спасший под огнём не одну жизнь. (А если понадобится – то и военный инженер: однажды, когда возникла необходимость, а инженера не было, сам навёл мост, защищал его при переправе и потом сам же его разрушил; от начальства получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, а от Николая I – орден Святого Владимира.)
А мы ведь, став перечислять, ещё только-только вступили из XVIII в XIX век. Наверное, стоит пока остановиться, потому что имён будет слишком много...
Теперь нам всё чаще говорят о «прогрессе», понемногу выводя воинское дело в область чего-то безнадёжно устаревшего, ненужного и вообще дурного.
О воинских победах нынешние поэты стихов, как правило, не пишут.
Говорят, что это – позапрошлый век.
Но военное ремесло как было, так и осталось. Военные люди по-прежнему защищают всё те же рубежи Родины или выполняют свою работу за пределами её. Их убивают, их калечат, они совершают подвиги, они спасают людей – в конечном итоге нас с вами.
Отчего-то коснувшийся литературы «прогресс» военных не коснулся ни в малейшей степени.
Наверное, потому, что политические, религиозные и территориальные проблемы, имевшие место в прошлых столетиях, и сегодня никуда не делись. Мировые игроки всё те же, и даже претензии у них друг к другу прежние.
Литераторы ушли куда-то вперёд – по крайней мере, им так кажется, – а военные остались здесь, с нами, посреди почвы и крови.
«Вакансия поэта», думаем мы, пуста сегодня оттого, что поэт, должный претендовать на всё, – претендует только на самого себя.
Литература вне политики, всё чаще повторяют нынче. Что, простите? Вне чего она?
Принятие христианства, княжеская междоусобица, нашествие Орды, присоединение к России Казанского, Астраханского, Сибирского ханств, разинщина и пугачёвщина, декабристы и народовольцы, русско-польские, русско-шведские, русско-турецкие войны, Отечественная война 1812 года, Кавказская война, Крымская война, русско-японская война, Первая мировая, Гражданская война и Вторая мировая, – это политика или что?
Можно представить себе русского поэта, который был вне этого?
Жизнь – это не видеоигра с большим числом вариантов, из которых можно выбирать. Время проходит, ты проходишь вместе с ним, чаще поступая так, как можешь, чем так, как хочешь. Остальное делает судьба, а удача вносит в это свою лепту. И все.
...пользоваться плодами чужого чужого труда нехорошо, расточительно и зазорно для того, кто хочет хоть что-то в этом мире сделать самостоятельно.
Такие, как Михаил Петрович, теле ещё не раз встретятся, - сказал он. - В школе, в институте, в профессии, которую ты выберешь, - они везде. Они будут говорить тебе, что хотят только хорошего, что лучше тебя знают, как надо поступать, что таковы законы жизни, и прочую... ерунду.
У тебя есть друзья. Любовь. У тебя есть то, что для тебя важно. Береги это и не отдавай жестоким, жадным, неблагодарным. Сопротивляйся. Будь веселым. Смелым. Открывай рот и говори.
Многие считают меня циником, а циник - по моему определению - это уставший романтик.
Президентские выборы в России напоминают просмотр фильма "Ирония судьбы, или С лёгким паром". Концовка известна, но традиция есть традиция.
В ответ на показанный по телеканалу НТВ документальный фильм " Крёстный батька" белорусское телевидение выпустило фильм "Нехристь Путька".
Скоро в России все станет платным, кроме работы.
Дурак дурака видит издалека, потому что дураки высоко сидят.
Только от скуки и полного отсутствия живости мышления можно поднять в интернете крик, что пора перестать говорить "последний", надо говорить "крайний"! Что за суеверная чепуха? Тогда уж давайте всё переименовывать. "Крайний из могикан". "Крайнее танго в Париже". "Опять от меня сбежала крайняя электричка..." "В крайний раз тебе говорю, ты крайняя сволочь".
Как только мы что-то начинаем делать хорошо, это хорошее сразу за границу отправляют.
Не плох тот лох, который лох, а плох тот лох, который плох.
...я вспомнил древнюю мудрость, которая записана в святых книгах "Ведах": "Если у вас есть проблема, посмейтесь над ней - она вас покинет. А если вы будете жаловаться на проблему - она удвоится". Знаете, почему развалились Советский союз и Коммунистическая партия? Потому что мы начали над ними смеяться.
Сто процентов уверенности в кубе - это абсолютная гарантия успеха.
Если у женщины не накрашены губы, значит она не уважает собеседника.
Наша жизнь - не что иное, как цепь проблем; решая их шаг за шагом, мы продвигаемся вперёд.
— Бабушка ненавидела черных магов. Все детство рассказывала мне страшные истории о колдовстве, жертвоприношениях и убийствах. — Должен сказать, что твоя бабушка выбрала весьма странные сказки для ребенка. — Лорд забавлялся, его веселила моя растерянность.
Интересная штука жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.
Влюбленные чувствуют друг друга за тысячи километров, потому что любовь - это чудо
Нужно иметь очень смелое сердце, чтобы разделить боль человека, вся жизнь которого в данный момент состоит из боли. Если ты понимаешь, что в тебе нет достаточно искренности и сил, чтобы это сделать – лучше тогда вообще ничего не говорить. Можно просто помолчать рядом. Или подумать, чем можно помочь. В любом случае это должна быть позиция не "я сверху", а "я рядом". То есть, не "я тебя сейчас научу, для чего у тебя это всё было", или "всё это вообще ерунда", или "хватит уже, давай соберись", или "ты что думаешь, одна такая?".
Выживание - это надежда. Надежда на другую судьбу.
Потерянного не вернешь. Утративших человеческий облик не превратишь обратно в людей.