я принял дочку и стряпчего с безразличным достоинством, за которое склонные к душевным излияниям парижские русские столь сердечно меня не любили.
Мы забываем - или лучше, склонны забывать, - что влюбленность не зависит от угла, под которым нам видится лицо любимой, но что она - бездонное место под купавами… Пока сон хорош… продолжай появляться в наших снах, влюбленность, но не томи, пробуждая нас или говоря слишком много, - умолчание лучше, чем эта щель или этот лунный луч (англ.).
Луиза развлекала общество одной из своих забавных историй, - я называл их «вешалками имен», потому что они лишь казались связанными с каким-то событием, скажем, с квипрокво, приключившимся на вечеринке, - истинное же их назначение состояло в том, чтобы помянуть какого-нибудь ее родовитого «старого друга» или обаятельного политика, или его двоюродного брата.
- А что такое по-вашему «гений»?- Ну, способность видеть вещи, которых не видят другие. Или, вернее, невидимые связи вещей.- В таком случае, я говорю о состоянии жалком, болезненном, ничего общего с гениальностью не имеющем. Давайте начнем с живого примера, взятого в доподлинной обстановке. Пожалуйста, закройте ненадолго глаза. Теперь представьте аллейку, ведущую к вашей вилле от почтовой конторы. Видите, платаны сходятся в перспективе, а между двух последних - калитка вашего сада?- Нет, - сказала Ирис, - последний справа заменен фонарным столбом, - его не так-то легко разглядеть с деревенской площади, но это фонарь, обросший плющом.- Ну пусть, не важно. Главное, вообразите, что мы глядим из деревни, отсюда , в сторону садовой калитки - туда . В этой задаче нужна особая осторожность в отношении наших «там» и «тут». Покамест «там» - это прямоугольник солнечной зелени за полуотворенной калиткой. Теперь начинаем перемещаться по аллейке. Справа на втором стволе мы замечаем остатки какого-то местного объявления…- Это Ивор его налепил. В нем объявлялось, что обстоятельства изменились, и подопечным тети Бетти следует прекратить их еженедельные визиты.- Великолепно. Продолжаем двигаться к садовой калитке. Между платанами по обе стороны видны кусочки пейзажа. Справа от вас, - пожалуйста, закройте глаза, чтобы видеть получше, - справа от вас виноградник, слева церковь и кладбище, вы различаете его длинную, низкую, очень низкую стену…- У меня мурашки от вашего тона. И еще я хочу что-то добавить. Мы с Ивором нашли в ожине старое покосившееся надгробье с надписью «Dors, Médor!» [28] и с единственной датой - смерти - 1889-й; скорее всего, могила приблудной собаки. Это перед самым последним деревом слева.- Итак, мы добрались до калитки. Мы уж было вошли, но тут вы внезапно остановились: вы забыли купить красивые новые марки для своего альбома. И мы решаем вернуться на почту.- Можно я открою глаза? А то я боюсь заснуть.- Напротив: самое время закрыть их покрепче и сосредоточиться. Мне нужно, чтобы вы вообразили, как вы разворачиваетесь, и «правое» сразу становится «левым», и вы вмиг ощущаете «тут» как «там», и фонарь уже слева от вас, а мертвый Медор - справа, и платаны сходятся к почтовой конторе. Можете это сделать?- Сделано, - сказала Ирис. - Поворот кругом выполнила. Теперь я стою лицом к солнечной дырке с розовым домиком в ней и с кусочком синего неба. Что, можно шагать обратно?- Вам-то можно, да мне нельзя! В этом вся суть нашего опыта. В действительной, телесной жизни я поворачиваюсь так же просто и быстро, как всякий другой. Но мысленно, с закрытыми глазами и неподвижным телом, я не способен перейти от одного направления к другому. Какой-то шарнир в мозгу, какая-то поворотная клетка не срабатывает. Я, разумеется, мог бы сжулить, отложив мысленный снимок одной перспективы и спокойно выбрав противоположный вид для прогулки назад, в исходную точку. Но если я не жульничаю, некая пакостная помеха, которая свела бы меня с ума, примись я упорствовать, не дает мне вообразить разворот, преобразующий одно направление в другое, прямо противоположное. Я раздавлен, я взваливаю на спину целый мир, пытаясь зримо представить себе, как я разворачиваюсь, и заставить себя увидеть «правым» то, что вижу «левым», и наоборот.
Самая ее утонченность остренько отдавала изысканной пошлостью, овевавшей всю ее личность сладким душком распада.
- Довольно кукситься! - бывало восклицала она. - Смотри на арлекинов!
- Каких арлекинов? Где?
- Да везде! Всюду вокруг. Деревья арлекины, слова - арлекины. И ситуации, и задачки. Сложи любые две вещи - остроты, образы - и вот тебе троица скоморохов! Давай же! Играй! Выдумывай мир! Твори реальность!Видит Бог, так я и сделал.
Постправда – это предфашизм.
Националист будит в нас самое худшее, а потом говорит нам, что мы лучшие.
Плохо написанное предложение – это плохо продуманная идея
Штат Айдахо наконец-то выдал мне отсроченное свидетельство о рождении. Помню тот день, когда его прислали по почте. Я почувствовала себя очень странно, держа в руках первое официальное подтверждение своего существования: до этого момента мне и в голову не приходило, что это нужно подтверждать
Вопрос в том, что толкает одного человека на убийство другого. Только и всего
Каждый тупик исключает другую линию дознания, и в конечном итоге остается лишь одна версия
Часто за общительной внешностью скрывается внутренняя боль
“Хоопонопоно открывает двери там, где раньше были глухие стены.”
Если вы обладаете какими-то знаниями, но не предпринимаете никаких действий, то, по сути, это означает незнание, потому что мудрость открывается человеку, когда он реализует то, что знает.
Познанию настоящего изобилия – наполненных любовью отношений с другими людьми, внутреннего богатства, духовного развития и абсолютного здоровья – препятствуем мы сами. Этому мешают наши мысли, которые основываются на оценочных суждениях, давно потерявших свою силу. Мы удерживаем свои страхи, беспокойство, предрассудки, сомнения и негативное массовое сознание, и это не дает нам проживать свое совершенство. Так человек сам действует в ущерб своим интересам.
Прощение исцеляет и облегчает жизнь. Прощение – это подарок самому себе.
- Книжки и всякие сочинения надо понимать! Зря никто ничего не делает, это одна видимость, будто зря И книжки не зря пишутся,- а чтобы голову мутить. Все творится с умом, без ума - ни топором тяпать, ни ковырять лапоть...
В отношении к человеку чувствовалось постоянное желание посмеяться над ним, сделать ему больно, неловко. И было странно, что книги, прочитанные мною, молчат об этом постоянном, напряженном стремлении людей издеваться друг над другом.
Жизнь стала похожа на осенний лес,- грибы уже сошли, делать в пустом лесу нечего, и кажется, что насквозь знаешь его.
Никто не изготавливает ножи лучше, чем японцы. Каждый японский нож идеально выверен для выполнения строго определенной задачи, точнее – характерного вида разреза. В этом отношении степень их точности вне конкуренции, и не сравнима ни с чем степень их остроты. Тончайшее литье, идеальный союз прочности и износостойкости. Ни один полноценный комплект не обходится без японских клинков.
«Marvel» и «DC» больше не являются лидерами в области графической литературы. Эта честь принадлежит традиционным издательствам, которые продают гораздо больше экземпляров, чем у среднего выпуска «Супермена». Например, классическая серия «Дневник слабака» уже разошлась более чем 164 миллионами экземпляров, а автобиографические книги художницы Райны Тельгемайер для младшей аудитории вошли в топ бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс». Обширный выбор материалов простирается от детских комиксов до детективов, от манга до мемуаров.
«Думаю, что комиксы сейчас переживают лучшее время за всю свою историю, – считает торговец Хиббс. – Нет человека, который зашел бы в мой магазин и не нашел ничего себе по душе. Это феноменально. Но вселенные супергероев «Marvel» и «DC» уже не правят миром. Раньше они делали нам 90 процентов продаж, а теперь всего 70 процентов. Они уже не то, о чем все говорят».
Не женился, не разбогател, не умер, не сел. По всему выходило, что Лехе очень крупно повезло.
Бояться надо. Страх, он помогает. Вот Ванин папа был бесстрашный мужик, ничего не боялся. Здоровый, как бык, и замерз пьяным в сугробе. Я вот маленький, тощий, всего пугаюсь - и жив до сих пор.
У многих уходят годы на то, чтобы познать себя и других. А некоторые так и живут в счастливом неведении, кем являются на самом деле. Все ошибаются.