...сами деньги не имеют значения - только их отсутствие.
Просветление – во всяком случае, как я его вижу, – это способ отмотать пленку назад и вернуться в то состояние, когда яблоко еще не было надкушено.
Вот в этом-то и состоит задача эго. Оно делает так, чтобы просветление и объединенность казались нам скукотой.
Или ее неправильно поймут? Или, что еще хуже, поймут правильно?
Подходит Джеймс. – До меня донеслось слово “велик”, – говорит он. Повезло, думает Бриония, потому что, подойди ты несколькими минутами раньше, до тебя донеслось бы слово “мудак”. Хотя она надеется, что произнесла его тихо и никто не услышал. Может, она вообще произнесла его только мысленно.
В природе все происходит совершенно спонтанно, и процессы, которые в ней идут, ну, они просто идут и позволяют тем, кто в них вовлечен, уцелеть. Вот и все. А, есть еще, правда, прикол Дарвина про то, что перемены происходят только в такие моменты, когда жизнь становится слишком опасна, и если не начнешь выкладываться на полную катушку, то погибнешь. Нелепость и беспомощность современного человека объясняются очень просто: его никто не ест.
Каждый раз, когда образуется длительный затор, когда накапливается слишком много нерешенных задач, это происходит потому, что мы пользуемся теми же методами, которыми пользовались раньше. Новую же схему, новое открытие нужно искать совсем на другом пути. Так что от истории науки не следует ждать особой помощи.
Так что вовсе не незнанием внутреннего механизма, внутренней сложности источника электронов объясняется появление вероятностных законов природы. По-видимому, это в какой-то степени неотъемлемое свойство природы. Кто-то выразился об этом так: «Даже сама природа не знает, по какому пути летит электрон».
Нам необыкновенно повезло, что мы живем в век, когда еще можно делать открытия. Это как открытие Америки, которую открывают раз и навсегда. Век, в который мы живем, — это век открытия основных законов природы, и это время уже никогда не повторится. Это удивительное время, время волнений и восторгов, но этому наступит конец. Конечно, в будущем интересы будут совсем другими. Тогда будут интересовваться взаимосвязями между явлениями разных уровней биологическими и т.п. или, если речь идет об открытиях, исследованием других планет, но все равно это не будет тем же, что мы делаем сейчас.
Не забывай. Не пытайся впечатлить других. Не думай о том, что можешь ошибиться или сделать всё правильно, не пытайся казаться хорошей для всех. Главное - делай свою работу.
Слова... С из помощью можно выстроить что угодно и что угодно разрушить.
Весной вышла книга, и этот факт подействовал на меня намного сильнее, чем получение диплома. Я показала книгу отцу, матери, братьям и сестре; они молча смотрели на нее, передавая друг другу, но и не подумали открыть. С робкими улыбками они разглядывали обложку – точь-в-точь как полицейские, изучающие фальшивую купюру. «Моя фамилия», – недовольно обронил отец, как будто обнаружил, что я стянула у него кошелек.
Мы обнялись и расцеловались. Я сказала, что еще приеду к ней и что не хочу терять ее из виду. Я говорила искренне. Лила в ответ улыбнулась: «Я тоже не хочу тебя терять». Я почувствовала, что она тоже говорит искренне.
Уходила я в полном смятении. Мне было трудно с ней расставаться; я по-прежнему была убеждена, что без нее в моей жизни никогда не произойдет ничего по-настоящему важного, но в то же время мне не терпелось вырваться из этого вонючего мира, частью которого она была.
Когда-нибудь люди доберутся и туда, сказал Дрейк, глядя ввысь. Зачем? – спросила Дивния. Как это зачем? Чтобы исследовать, конечно. Для начала им надо исследовать вот это, сказала она, указывая пальцем на его грудь. А луна всегда прекрасно обходилась и без нас.
Если тебе дают новую жизнь, то надо брать, что бы там ни было.
Последняя минута - как шепот прошлого.
– Из Персии, – проговорила она. – Это Ахриман. – А что такое Ахриман? – спросил Паоло. – Не что, а кто. В древней Персии Ахриман считался демоном. Духом разрушения. – Она положила лупу на стол и глубоко вздохнула. – Воплощением зла.
– Чтобы понять чудовище, надо и самой быть чудовищем, – заметила Маура.
Нескончаемое бегство взяло свое. Если долго бегать, можно в конце концов потерять собственную душу.
Знаю, на свете есть зло, и было всегда. Но чтобы это объяснить, вовсе не обязательно верить в Сатану или демонов. Люди способны творить зло и своими собственными руками.
– Вы когда-нибудь слышали о деле чайного отравителя?
– Нет.
– Это английский мальчик по имени Грэм Янг. В четырнадцать лет он начал отравлять своих домочадцев. Мачеху, отца, сестру. В конце концов за убийство матери его упекли за решетку. А после того как выпустили через несколько лет, он взялся за старое – продолжал травить людей. Когда его спросили, зачем он это делает, Янг ответил – просто так, потехи ради. И славы тоже. Он был не совсем обычным человеком.
– Просто социопат, – заметила Джейн.
– Прекрасное слово, утешает. Достаточно поставить психиатрический диагноз – и непостижимое тут же становится ясным. Но деяния порой бывают столь ужасными, что объяснить их нельзя. Даже постичь невозможно.
« Мне снилась тропинка лесная, Малиновый вкус на губах. И дочка- такая смешная,- Что муж мой держал на руках...»
– Ты надо мной издеваешься? –Нет. Это был сарказм.
Как я уже говорил, прошлое не исчезает. То, что на него не обращают больше внимания, не значит, что оно рассыпалось в прах. Поэтому всегда надо об этом помнить.
Крыть было совершенно нечем. А хотелось. И однозначно - матом.