– Некоторые преступления совершаются оправданно. Иногда просто не бывает выбора. Как бы она ни поступила, у нее были на то причины. Моя мама была хорошим человеком.
Маура пристально посмотрела на усохшую голову с навечно зашитыми веками и губами и тихо сказала: – Похоже, кто-то формировал здесь свою собственную коллекцию.
Разговаривать о мертвецах куда проще. В отличие от возлюбленного труп не может причинить страдания, разочаровать, из-за него не станешь проводить вечера в одиночестве.
– Даже после того, что пришлось пережить нам обоим? Те убийства наверняка заставили вас задуматься. Возможно, в глубине души вы все-таки допускаете это.
– То, что в свитках Мертвого моря можно найти единую теорию зла? – Она покачала головой. – Я занимаюсь наукой. И читаю религиозные тексты для лучшего понимания истории, а вовсе не для того, чтобы найти там реальные доказательства. Или чтобы объяснить необъяснимое.
– Я видела перед собой серийного убийцу, такого же, как и все прочие в этом мире, – возразила она. – Чтобы объяснить его поведение, мне не нужны библейские теории. Говорите со мной о науке, а не о сказках про древний демонический род. – Она положила стопку газет на журнальный столик. – Зло просто существует, и все тут. Люди могут быть жестокими, а некоторые из них убивают. Всем бы хотелось понять, почему это происходит.
... лишь в углу сидели за одним столиком две очень пожилые пары.Они мрачно посмотрели на меня, когда я вошел, но я не стал их ни в чем винить. Когда я доживу до их возраста, я тоже стану недолюбливать молодых. Собственно, я их уже недолюбливаю, этих тощих придурков с гладкими физиономиями.
По мере того как ты становишься старше, круг друзей меняется. Ты изменяешься, переезжаешь с места на место. Люди, когда-то казавшиеся незаменимыми, постепенно становятся менее значимыми, а потом от них остаются лишь имена в списке тех, кого следует поздравить с Рождеством. В конце концов однажды ты вдруг замечаешь, что не видел того-то и того-то уже лет десять, открытки больше не приходят, и от дружбы остаются лишь воспоминания – несколько запомнившихся фраз, тени полузабытых вместе пережитых собы-тий. Они дремлют в закоулках памяти до самого конца, пока не начинаешь жалеть, что не сохранил прежние связи, чтобы просто услышать голос того, кто знал тебя, когда вы оба были молоды и отлично понимали друг друга.
Для тех, кто сражается на ринге, все по-другому. Они делают это ради денег, но не только. Это просто то, что они умеют делать. Они не ищут пути к бегству. Они ищут путь туда, где могут быть самими собой.
Друзей, как и любимых женщин, идеализируют и не допускают мыслей о плохом.
Удар всегда сильней, когда его не ждешь.
Только три вещи могут удержать людей в рамках дозволенного: дружба, любовь и сильная воля. Но вот последняя всегда обоюдоострое оружие и самое страшное. Она может служить долгу, а может обратиться и против него.
Если не знаешь, что делать дальше, делай хоть что-нибудь, создавай искусственно причину, а уж следствие к ней непременно сыщется.
Случается иногда профану обставить мастера. Именно оттого, что он по неведению своему существует вне правил игры и наудачу сдает, какие попало, карты.
Ничто другое так не успокаивает мысли и нервы, как вечно набегающая, укутанная пеной и остро пахнущая йодом морская вода.
Очень трудно с энтузиазмом стремиться вперед, не понимая, где этот «перед» находится и не окажется ли в один чудный момент задом.
Дружба, она никакой не дар свыше, не христианская ценность, не истина и не заслуга. Это такое же невольное чувство, как и обычная любовь. Чувство довольно банальное и такое же редкое, если оно взаимно. Его происхождение темно и неопределенно, истоки скрыты в пещерах нашего «я», и вовсе оно не предсказуемо, и ничего общего может не иметь со сходством характеров. Дружба, как и любовь, толкает нас на безрассудства, на преступления, на подвиги и на низости и подлости. Между дружбой и любовью тождества, одно не является высшим продолжением второго, ничего меж ними нет, кроме иррациональности. И клятвы в вечной верности бессмысленны в обоих случаях. Чувства эти возникают в нас, когда хотят, и так же точно пропадают по своему желанию. Если в вас умерла любовь, вы можете сколь угодно напоминать себе о долге и играть в подражание тому, что было, но чего нет, того нет. Так же и с человеческой дружбой. Она проходит, и никакие моральные обязательства, никакая схожесть жизненных мотивов и интересов у вас и вашего друга дело не спасут. Это будет видимость без души, и ей рано или поздно наступит конец.
Чувства туманят разум, это их свойство.
Человек думает, прежде чем что-то сделать. Или когда попал в обстоятельства, из которых надо выбираться. А когда мимо тебя все произошло и твоя история рассказана до конца, тут думать нечего. Над бедой, что уже стряслась, вообще умирает любая мысль. Остается только горе, а ему твои мозги ни к чему, оно ест сердце и пытает душу.
— Если разглагольствуешь в церкви, это еще не значит, что ты хороший человек, — говорила она.
Спал я крепко, пуще водки любил я спать, — за сны любил. Что такое сон, до сего времени не понимаю. И с чего бы это такое странное привидеться может?
Галки не боятся мёртвых.
"Разрушение в детях сидит так же, как чёрт в табакерке - и выпрыгивает в тот самый момент, как только ты расслабился и на секунду отвернулся."
– Видишь ли, голубушка, твоей маме заказали нарисовать для журнала Радость Жизни. И вот она злится и бесится оттого, что знать не знает, как эта Радость должна выглядеть, – объяснил дед. – Более злобного творца радости днем с огнем не сыщешь.
Оська был храбр и стоек. В доказательство этого он каждую минуту говорил, что ему совсем не страшно, а, наоборот, даже уютно. Когда ему в шестой раз стало уютно, он провалился…
– Конь… Как же еще? У лошадев не бывает фамилиев.