Цитаты

"Куда теперь? Куда потом? Куда тогда?"

И его язык язвил так больно потому, что его сердце так много верило.

Впервые в жизни он почувствовал ненависть ко всему тому, что слишком уютно укладывается в мерки. Он начал испытывать неприязнь и зависть к незаметной ординарности, несущей печать общества, - к бесчисленным рукам, ногам, запястьям, ступням и торсам, которые удобно сформированы для готовой одежды. И где бы он ни встречал смазливую правильность, он ее ненавидел - глупо красивых юношей с сияющими волосами, разделенными на ровный пробор, с уверенными, сильными, не длинными и не короткими ногами, выписывающими грациозные па на полу танцевального зала. Он жаждал стать свидетелем какого-нибудь их промаха - пусть бы кто-нибудь из них споткнулся и растянулся на земле во весь рост, испортил воздух, потерял стратегическую пуговицу в смешанном обществе, не заметил, болтая с хорошенькой девушкой, что рубашка выбилась у него из брюк. Но они не делали ошибок.

Миг - это окно, распахнутое во все времена.

Наверное, это замечательное произведение, раз оно такое скучное. Когда больно, зубной врач уверяет, что это как раз и полезно.

Семя нашей гибели даст цветы в пустыне, алексин нашего исцеления растет у горной вершины, и над нашими жизнями тяготеет грязнуха из Джрджии, потому что лондонский карманник избежал виселицы. Каждое мгновение - это плод сорока тысячелетий. Мимолетные дни, жужжа, как мухи, устремляются в небытие, и каждый миг - окно, распахнутое во все времена,

О будущем не думали, в него не верили. Царило одно торжествующее "сегодня".

Он всегда подрезал ногти, когда бывал на людях: ведь невозможно догадаться о мыслях человека, который подрезает ногти.

Каждый день мы проходим там, где когда-нибудь умрем.

Вся наша жизнь уносится дымом. В ней нет основы, в ней нет созидания – нет даже дымной основы снов. Спустись пониже, ангел, шепни нам в уши. Мы уносимся в дыму, и нынешний день не платит нам за вчерашний труд ничем, кроме усталости. Как нам спастись?

- Я забыл имена, забыл лица. Помню лишь мелочи. О, Бен, где мир? - Твой мир — это ты.

Я не там - среди этих городов. Я обыскал миллион улиц, и козлиный крик замер у меня в горле, но я не нашёл города, где был я, не нашёл двери, в которую я вошёл, не нашёл места, на котором я стоял."I am not there among the cities. I have sought down a million streets, until the goat-cry died within my throat, and I have found no city where I was, no door where I had entered, no place where I had stood."

Он понимал, что люди вечно остаются чужими друг другу, что никто не способен по-настоящему понять другого, что, заточенные в темной утробе матери, мы появляемся на свет, не зная ее лица, что нас вкладывают в ее объятия чужими, и что, попав в безвыходную тюрьму существования, мы никогда уже из нее не вырвемся, чьи бы руки нас ни обнимали, чей бы рот нас ни целовал, чье бы сердце нас ни согревало. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда.

... не люди бегут от жизни, потому что она скучна, а жизнь убегает от людей, потому что они мелки.

На самом берегу был след костра. Зола, угли и обгоревшие головешки — вот всё, что я заметил, но Дерсу увидел больше. Прежде всего он заметил, что огонь зажигался на одном и том же месте много раз. Значит, здесь был постоянный брод через реку. Затем Дерсу сказал, что последний раз, три дня тому назад, у огня ночевал человек. Это был старик, китаец, зверолов, он всю ночь не спал, а утром не решился переходить реку и возвратился назад. То, что здесь ночевал один человек, положим, можно было усмотреть по единственному следу на песке; что он не спал, видно было по отсутствию лёжки около огня; что это был зверолов, Дерсу вывел заключение по деревянной палочке с зазубринками, которую употребляют обыкновенно для устройства западнёй на мелких четвероногих; что это был китаец, он узнал по брошенным улам и по манере устраивать бивак. Всё это было понятно. Но как Дерсу узнал, что человек этот был старик? Не находя разгадки, я обратился к нему за разъяснениями.
— Как тебе столько лет в сопках ходи, понимай нету? — обратился он ко мне в свою очередь с вопросом.
И он поднял с земли улы. Они были старые, много раз чинённые, дыроватые. Для меня ясно было только то, что китаец бросил их за негодностью и пошёл назад.
— Неужели понимай нету? — продолжал удивляться Дерсу. — Молодой человек сперва проносит носок, а старик непременно протопчет пятку.
Как это было просто! В самом деле, стоит только присмотреться к походке молодого человека и старого, чтобы заметить, что молодой ходит легко, почти на носках, а старый ставит ногу на всю ступню и больше надавливает пятку.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Суровая тайга хранит такие тайны.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

О грозе со снегом он сказал, что раньше гром и молния были только летом, зимние же грозы принесли с собой русские. Эта гроза была третья, которую он помнил за всю свою жизнь.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Вечером стрелки рассказывали друг другу разные страхи, говорили о привидениях, домовых, с кем что случилось и кто что видел. Странное дело: стрелки верили в существование своих чертей, но в то же время с недоверием и насмешками относились к чертям удэхейцев.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

— Значит, и у вас в тайге есть китайцы? — спросили его казаки. — Где их нет? — ответил старовер. — В тайге насквозь китайцы. Куда только ни пойдёшь, везде их найдёшь.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

В одном месте лежало срубленное топором дерево. Дерсу подошёл, осмотрел его и сказал:
— Весной рубили; два люди работали: один люди высокий — его топор тупой, другой люди маленький — его топор острый.
Для этого удивительного человека не существовало тайн. Как ясновидящий, он знал всё, что здесь происходило. Тогда я решил быть внимательнее и попытаться самому разобраться в следах. Вскоре я увидел ещё один порубленный пень. Кругом валялось множество щепок, пропитанных смолой. Я понял, что кто-то добывал растопку. Ну, а дальше? А дальше я ничего не мог придумать.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Порой сквозь туман было видно тёмное небо, покрытое тучами. Они шли совсем не в ту сторону, куда дул ветер, а к юго-западу.
— Худо, — говорил Дерсу, — скоро кончай нету.
По его словам, такой же тайфун был в 1895 году. Наводнение застало его на реке Даубихе, около урочища Анучино. Тогда на маленькой лодочке он спас заведующего почтово-телеграфной конторой, двух солдаток с детьми и четырёх китайцев. Два дня и две ночи он разъезжал на оморочке и снимал людей с крыш домов и с деревьев. Сделав это доброе дело, Дерсу ушёл из Анучина, не дожидаясь полного спада воды. Его потом хотели наградить, но никак не могли разыскать в тайге.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Днем, при солнечном свете, мы видим только Землю, ночью мы видим весь мир.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Первое выступление в поход всегда бывает с опозданием.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Вечером мы отпраздновали переход через Сихотэ-Алинь. На ужин были поданы дикушки, потом сварили шоколад, пили чай с ромом, а перед сном я рассказал стрелкам одну из страшных повестей Гоголя.

Дерсу Узала

Владимир Клавдиевич Арсеньев

«Дерсу Узала» - всемирно известная книга знаменитого путешественника, исследователя Дальнего Востока и писателя В.К. Арсеньева. Превосходный литературный язык, увлекательный сюжет, развертывающийся на фоне великолепно нарисованных картин природы и жизни Дальнего Востока, по праву поставили эту книгу в золотой фонд cоветской географической и приключенческой литературы.

Отпуск — это тяжкое испытание. Потому что если не выдержишь и сорвешься, то хана твоим сбережениям. Но зато будет что вспомнить. Особенно женское внимание. Оно обходилось особенно дорого, и Димка предпочитал не приближаться к сектору Красных Фонарей. Там можно легко оставить всё, что накоплено за долгие месяцы работы. Хотя старослужащие утверждали, что жена обходится ещё дороже.

Чистилище

Сергей Тармашев

На рубеже тысячелетий люди верили в самые невероятные природные катаклизмы, способные угрожать всему живому на планете. Однако катастрофа, уничтожившая человеческую цивилизацию, оказалась рукотворной. Разработанный нацистом страшный вирус, вырвавшийся из военных лабораторий, убил большую часть человечества, а остальных превратил в кровожадных безумцев. Мир превратился в постапокалиптическую пустыню, где с трудом выживают укрывшиеся в подземных убежищах немногочисленные здоровые люди… Командир...