Цитаты
286392
— Чёрт! — выругался бледный от страха Чук. — Мост проехали! Я не видел его, слишком темно! — Жми! — оборвал его капитан. — Это был мост для метро, наш дальше! Вон там, прямо! — Да сколько же в этой Москве мостов?! — срывающимся от избытка адреналина голосом выдохнул разведчик. — Прямо Санкт-Петербург какой-то!
На рубеже тысячелетий люди верили в самые невероятные природные катаклизмы, способные угрожать всему живому на планете. Однако катастрофа, уничтожившая человеческую цивилизацию, оказалась рукотворной. Разработанный нацистом страшный вирус, вырвавшийся из военных лабораторий, убил большую часть человечества, а остальных превратил в кровожадных безумцев. Мир превратился в постапокалиптическую пустыню, где с трудом выживают укрывшиеся в подземных убежищах немногочисленные здоровые люди… Командир...
Было… забавно… Глава Сбербанка загрыз главу Центробанка и откусил палец министру финансов… А Премьер-министр мутировал… и покусал Президента…
На рубеже тысячелетий люди верили в самые невероятные природные катаклизмы, способные угрожать всему живому на планете. Однако катастрофа, уничтожившая человеческую цивилизацию, оказалась рукотворной. Разработанный нацистом страшный вирус, вырвавшийся из военных лабораторий, убил большую часть человечества, а остальных превратил в кровожадных безумцев. Мир превратился в постапокалиптическую пустыню, где с трудом выживают укрывшиеся в подземных убежищах немногочисленные здоровые люди… Командир...
Воспоминания – худший вид казни. Это если они окрашены черным. И сладчайшее из удовольствий. Это когда они окрашены розовым и золотым.
Борис Евсеев находит такие темы и таких героев, что соперников в их описании и разработке у него чаще всего нет — это художественные открытия. Их нельзя не заметить. И потому Евсеев — лауреат Бунинской и Горьковской премий, премии правительства России за 2012 год, финалист «Большой книги», «Русского Букера», «Ясной Поляны»… Вот и роман «Пламенеющий воздух» — это не просто лирический гротеск и психологическая драма, но и единственное литературное произведение, посвященное загадке эфирного ветра....
Ещё к неисчерпаемой теме нашего любострастия надо отнести слова, однажды сказанные некой женщиной – она живёт в Германии. С пылкой настырностью она умоляла чиновников, ведающих визами, ускорить приезд её любимого, который задержался временно в России. И сердца у всех так были тронуты её нетерпеливой страстью, что они ей, как сумели, помогли. А спустя месяца три одна из чиновниц встретила эту молодую женщину и спросила, как её дела. И женщина ответила словами, составляющими, я уверен, самый лаконичный в мире любовный роман:– Он прилетел, я залетела, он улетел.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
Любовь – спектакль, где антракты немаловажнее, чем акты.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * И здесь, и там возни до чёрта, и здесь, и там о годах стон, зато в отличие от спорта любви не нужен стадион.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * Повадка женщины изменчива, поскольку разнится игра подруги дня, подруги вечера, подруги ночи и утра.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * Таким родился я, по счастью, и внукам гены передам — я однолюб: с единой страстью любил я всех попутных дам.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * Я слишком, ласточка, устал от нежной устной канители, я для ухаживанья стар — поговорим уже в постели.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * Цветы на полянах обильней растут, и сохнут от горя враги, когда мы играем совместный этюд в четыре руки и ноги.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * С той поры не могу я опомниться, как позор этот был обнаружен: я узнал, что мерзавка-любовница изменяла мне с собственным мужем.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * Носишь радостную морду и не знаешь, что позор — при таких широких бёдрах такой узкий кругозор.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
* * * Весьма заботясь о контрасте и относясь к нему с почтением, перемежал я пламя страсти раздумьем, выпивкой и чтением.
В новом сборнике гариков и прозы Игорь Губерман пишет «о трех феноменах, сопровождающих нашу жизнь» – «О выпивке, о Боге, о любви».
«Ну, разумеется, в устах такого циника, скептика и охальника, каким я, кажется, являюсь, три этих дивных феномена обрастают всякими деталями» (Игорь Губерман).
"Дело газетчика - успокаивать страждущих и не давать покоя благоденствующим".
Нигде так не проявляется человеческий характер, как в отношении к животным — ведь они как дети: беззащитны и при этом чутко реагируют на ложь, не прощают предательства. Исабель обожала своих подопечных — человекообразных обезьян бонобо. Она изучала их повадки, с помощью специальной лингвистической программы разговаривала с ними. Ей было с ними интересно, это был ее мир, который она не променяла бы ни на что на свете. Все рухнуло после чудовищного взрыва в лаборатории, который устроили люди,...
admin
добавил цитату
из книги
«Версаль на двоих. Книга о галантной любви Короля-Солнца и прекрасных дамах Версаля»
6 лет назад
«Через некоторое время после всех этих событий юный монарх сделал своей любовницей дочь садовника. Вероятно, в знак признательности девица родила ему ребенка.»
С 1660-х годов маленький, окруженный лесами охотничий замок волей Людовика XIV превратился в величественный дворец, обрамленный грандиозным парком. Среди лужаек и рощ Версальского парка, там, где распускались водяными цветами многочисленные фонтаны, Король-Солнце гулял с дамами своего сердца. Сколько их было? Какая разница… Каждая из них была единственной и неповторимой для короля, и Версаль существовал только для нее и для него… О галантной любви Короля-Солнца и любовных интригах Версаля...
admin
добавил цитату
из книги
«Версаль на двоих. Книга о галантной любви Короля-Солнца и прекрасных дамах Версаля»
6 лет назад
«В 1657 году он впервые удосужился взглянуть в лицо одной из фрейлин, знакомых ему лишь по тому органу, который моралисты считают хранилищем чести, и немедленно в нее влюбился. Звали счастливицу мадемуазель де ла Мот д’Аржанкур.»
С 1660-х годов маленький, окруженный лесами охотничий замок волей Людовика XIV превратился в величественный дворец, обрамленный грандиозным парком. Среди лужаек и рощ Версальского парка, там, где распускались водяными цветами многочисленные фонтаны, Король-Солнце гулял с дамами своего сердца. Сколько их было? Какая разница… Каждая из них была единственной и неповторимой для короля, и Версаль существовал только для нее и для него… О галантной любви Короля-Солнца и любовных интригах Версаля...
Богатый опыт показывает, что наиболее эффективный способ превращения рыночной экономики в авторитарную — это, для начала, введение прямого контроля над обменом валюты.
Книга лауреата Нобелевской премии по экономике 1976 года и одного из самых известных экономистов послевоенной эпохи — «Капитализм и свобода» Милтона Фридмана — относится к числу наиболее значительных политэкономических трудов XX века. Высказанные в ней идеи ограничения вмешательства государства в экономику и взаимосвязи экономической и политической свободы, гибкого валютного курса и плоской шкалы подоходного налога, разгосударствления образования и системы социального обеспечения, создания...
Дьявол считает юность самым подходящим возрастом для совершения ошибок, а Бог повелел расплачиваться за них в зрелом возрасте и в старости.
Шестнадцатый год XX века. Калькутта. Лейтенант Пик, точно знающий, что жить ему осталось лишь несколько часов, приносит себя в жертву, чтобы спасти крошечного мальчика Бена и его сестру-двойняшку Шир… С шестнадцатого года проходит шестнадцать лет, и в городе появляется странный и смертоносный огненный призрак. Снова и снова губит он ни в чем не повинных людей — и все они имеют отношение к подрастающим Бену и Шир… Что это за существо? И почему так упорно подбирается к близнецам? Читателю...
Кого терзают приказами сильнее всего, так это детей. Удивительно, как они вообще не ломаются под гнетом приказов и умудряются пережить рвение воспитателей. То, что потом они воспроизводят то же самое и с не меньшей жестокостью по отношению к собственным детям, так же естественно, как кусать и говорить. Но что поражает, так это длительность сохранения в первозданном виде приказов, полученных в раннем детстве: стоит только явиться следующему поколению жертв, а они уже тут как тут. И ни один не изменился ни на йоту, как будто они отданы час назад, а не двадцать, тридцать или более лет назад, как на самом деле. Детская восприимчивость по отношению к приказам, верность им и упорство в их сохранении — это не заслуга индивидуума. Умственное развитие или особая одаренность здесь не играют роли.
Ни один, даже самый обыкновенный ребенок не расстанется ни с одним из приказов, которыми его истязали.
«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической...
... быть рядом с мужчиной не значит не быть одинокой.
М7 ― бывший Владимирский тракт, по которому гнали каторжан, Горьковское шоссе, трасса Москва–Волга, нулевой километр МКАДа, торговый путь от Москвы до Китая и просто дорога, по разные стороны от которой живут люди. Обычные люди. Мужчины, потерявшие веру, женщины, ищущие своих отцов в других мужчинах, и призраки распавшихся семей…
Роман «М7» ― это сага об утраченных иллюзиях, о потерянном детстве, придуманной любви и тех порезах, которые оставила перестройка на карте жизни обычных людей.
... но у всего, даже у веры есть свои пределы.
М7 ― бывший Владимирский тракт, по которому гнали каторжан, Горьковское шоссе, трасса Москва–Волга, нулевой километр МКАДа, торговый путь от Москвы до Китая и просто дорога, по разные стороны от которой живут люди. Обычные люди. Мужчины, потерявшие веру, женщины, ищущие своих отцов в других мужчинах, и призраки распавшихся семей…
Роман «М7» ― это сага об утраченных иллюзиях, о потерянном детстве, придуманной любви и тех порезах, которые оставила перестройка на карте жизни обычных людей.
Люди во все времена строили семьи из кирпичей обмана на осколках несостоявшейся любви.
М7 ― бывший Владимирский тракт, по которому гнали каторжан, Горьковское шоссе, трасса Москва–Волга, нулевой километр МКАДа, торговый путь от Москвы до Китая и просто дорога, по разные стороны от которой живут люди. Обычные люди. Мужчины, потерявшие веру, женщины, ищущие своих отцов в других мужчинах, и призраки распавшихся семей…
Роман «М7» ― это сага об утраченных иллюзиях, о потерянном детстве, придуманной любви и тех порезах, которые оставила перестройка на карте жизни обычных людей.
... люди не принадлежат друг другу, и все, что можно получить от человека - это ровно то, что он готов тебе дать.
М7 ― бывший Владимирский тракт, по которому гнали каторжан, Горьковское шоссе, трасса Москва–Волга, нулевой километр МКАДа, торговый путь от Москвы до Китая и просто дорога, по разные стороны от которой живут люди. Обычные люди. Мужчины, потерявшие веру, женщины, ищущие своих отцов в других мужчинах, и призраки распавшихся семей…
Роман «М7» ― это сага об утраченных иллюзиях, о потерянном детстве, придуманной любви и тех порезах, которые оставила перестройка на карте жизни обычных людей.
Святой - это тот, кто смог простить Бога.
М7 ― бывший Владимирский тракт, по которому гнали каторжан, Горьковское шоссе, трасса Москва–Волга, нулевой километр МКАДа, торговый путь от Москвы до Китая и просто дорога, по разные стороны от которой живут люди. Обычные люди. Мужчины, потерявшие веру, женщины, ищущие своих отцов в других мужчинах, и призраки распавшихся семей…
Роман «М7» ― это сага об утраченных иллюзиях, о потерянном детстве, придуманной любви и тех порезах, которые оставила перестройка на карте жизни обычных людей.
“Прощенья, пощады ждешь? От кого? Природа, она, брат, тоже женского рода!”
Самобытный талант русского прозаика Виктора Астафьева мощно и величественно звучит в одном из самых значительных его произведений — повествовании в рассказах «Царь-рыба». Эта книга, подвергавшаяся в советское время жестокой цензуре и критике, принесла автору всенародное признание и мировую известность. Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 6. «Офсет». Красноярск. 1997.