Я взглянула в мутноватое зеркало-с такой внешностью умирать нельзя,её точно нужно передавать по наследству.
Попа и в рогожке узнаешь, а чекиста - даже в рясе.
- У каждого человека есть в жизни момент, когда он может судьбу свою поменять. Но для этого надо жизнь на кон поставить: пан или пропал, грудь в крестах или голова в кустах.
Не дай бог свинье рогов, а холопу барства.
Холопы всегда рады, когда пан в беде.
Ягода знал, что лучшие работники- провинившиеся. Дай возможность искупить - горы свернет, каналы пророет, льды на полюсе раздробит, разгребет и растопит.
Благоразумной лисоньке надлежит быть позади охотника.
Теченье наших дней непостоянно- Как облака, как волны океана, Как пляска листьев, сорванных с дерев Осенним ветром: то, рассвирепев, Он их закрутит вдруг, то подобреет, То ввысь взметнёт, то по земле развеет... На то же силы рока обрекли И нас - недолгих жителей земли. (В. Скотт "Певерил Пик")
Souvent, quelqu’un reste « présent tout le long de votre vie, sans que vous parveniez jamais à le décourager. Il vous aura connu dans les moments fastes, mais, plus tard, il vous suivra dans la débine, toujours aussi admiratif, le seul à vous faire encore crédit, à éprouver pour vous ce qu’on appelle la foi du charbonnier. »
« Avant de couper les ponts, il fallait aller jusqu’au bout, sans savoir très bien ce que voulait dire « jusqu’au bout ». »
Изабел не первый раз с грустью подумала о том, что с годами забот прибавляется, а время летит всё быстрее и быстрее, каждый следующий месяц грубо сталкивает с пути предыдущий, годы слетают с календаря и исчезают в прошлом.
Ведь это тоже сродни счастью: знать, что ты можешь купить всё, и вдруг понять, что тебе это не нужно.
– Люди говорят, это пройдет, время залечит раны. Но в такие минуты невозможно думать о том, что будет после. Ощущаешь только настоящее, только данное мгновение. И оно кажется непереносимым. Никакие слова не могут утешить.
- Вам нравится ваша работа? Ноэль подумал. - Надо полагать, она не получалась бы, если бы не нравилась. - Как это верно! Ничего нет хуже, чем не любить свою работу.
– Не знаю, что хуже – откровенные ссоры или ледяная вежливость.
Женщинам вообще лучше, чем мужчинам. В страшные минуты, как вот сейчас, у нас всегда найдется чем занять руки, ну хотя бы пол в кухне вымыть. Или протереть стаканы. Ложки-вилки перечистить… Очень помогает.
Места без людей подобны железнодорожным станциям, от которых ушли все поезда.
... вражда уходит корнями в прошлое, а никто не хочет вырвать корни и посеять наконец что-то новое и достойное.
А ей нравится идти медленно в такой снегопад. Подставлять лицо снегу, ловить крупные пушистые хлопья губами, будто бабочек за крылышки, глотать талую воду. Смотреть, как тонут в снегу машины, тонут, тонут, тонут, будто в белом море, огромном, холодном, и превращаются в китов, добрых, теплых.
Бабушкин чай всегда пахнет летом.
... они почти не говорили, но это было особенное молчание, когда между двумя людьми все ясно и так.
«Мне с ней работать, Джейсон, а не на свидания ходить!» «Я тебя умоляю, можно подумать, здесь есть большая разница!»– парировал Джейсон.
Обычно ее посещали идеи, которые потом воплощал кто-то другой. Она приходила в восторг от концепций, возможностей, обдумывания новых шагов в эволюции взаимодействия людей и технологий. Но сейчас она не могла предвидеть будущее, по крайней мере, то будущее, которое ей представлялось. До последнего времени у нее не было причин жаловаться на собственную жизнь. Ее занимала лишь работа и те усилия, которые они вместе с Джереми предпринимали для воплощения их общей мечты в жизнь.
Майкл смотрела, как Слоан без усилий идет сквозь шумную толпу людей, двигаясь с изяществом, окруженная легкой аурой уверенности, которая говорила о том, что Слоан привыкла, что перед ней расступаются. Оставшись в одиночестве, без отвлекающей харизматической личности Слоан, Майкл вновь задумалась о том, что она делает. Она не знала эту женщину, никогда не бывала в местах, подобных этому клубу, и боялась сказать что-нибудь такое, что поставило бы ее в неловкое положение. Но, несмотря на эти страхи, Майкл чувствовала и всплеск возбуждения
Господи, как она прекрасна, и даже не подозревает об этом!