Подозрительность - она как болото. Затягивает. Нет, скорее не как болото, а как болезнь. Подкрадется незаметно - и вот человек уже в её власти.
Искусство отличается от ремесла тем, что в ремесле можно держаться золотой середины и быть счастливым, а в искусстве для счастья непременно надо достичь сияющих вершин, иначе никак.
Как часто мы пытаемся облагодетельствовать ближних своих, совершенно не задумываясь о том, нуждаются ли они в этом, или нет...
Большая радость складывается из малых удовольствий.
Это очень важно, чтоб у человека было занятие, которое ему по душе. Занятие - оно не просто занятие, оно вроде укрытия, туда, в это занятие, можно убежать от всего, что тебя беспокоит.
Отчего люди не летают, как птицы? Оттого, что едва попробуешь расправить крылья, как жизнь тебе их обломает...
Именно ревность... - самая безысходная тюрьма на свете. Ибо в эту тюрьму узник заключает себя сам. Никто не загоняет его туда. Он сам входит в свою камеру-одиночку, сам запирается, а ключ выкидывает через прутья решетки. И о том, что он там, не знает ни одна живая душа. Разумеется, если б он решился, то мог бы выйти оттуда в любую секунду. Ведь тюрьма эта находится в самой глубине его сердца. Но решиться-то он и не может: сердце затвердело, как камень. Вот что это такое – настоящая ревность.
Что-то мучит меня – даже рядом с твоей благостыней... Отчего-то во мне – только одурь и ужас беспутий... Я себя не пойму... Я с душою своею в размине... Я заочно любим – по ту сторону собтвенной сути...
Я сам своя смертельная отрава, Вчерашняя ненадобная слава, Подсолнечник в бессолнечном саду. («Сюда я прихожу издалека…»)
— …Человеческая глупость неизлечима, — строго заметил черный кот, точнее, джинн в облике черного кота.
Усвистали лаонцы быстрее ветра, ушли к себе в земли, и никто их не догнал. Да и кому охота гнаться за собственной смертью?
— Да ты артист, — сказала Фанни, когда Карл вернул ей трубу. — Поступай к нам трубачом.— Мужчин тоже берут? — удивился Карл.— Да, — сказал Фанни, — мы играем два часа. Потом нас сменяют мужчины, переодетые чертями. Половина трубит, половина барабанит. Здорово, и вообще весь антураж тут ого-го. Мы-то вон как разряжены! Одни крылья чего стоят! — Она оглядела себя.— Ты полагаешь, — спросил Карл, — я тоже смогу получить место?— Непременно, — ответила Фанни, — это же крупнейший театр в мире. Какая удача, мы снова будем вместе! Впрочем, все зависит от того, какую работу ты получишь. Ведь вполне возможно, что, даже работая здесь, мы все-таки видеться не сумеем.— Неужели театр и впрямь так велик? — спросил Карл.— Крупнейший в мире, — еще раз сказала Фанни. — Правда, сама я его еще не видела, но кое-кто из девушек — мои коллеги, побывавшие в Оклахоме, говорят, что ему просто конца-краю нет.— А записывается мало кто, — заметил Карл, показывая вниз на парней и маленькое семейство.— Верно. Но учти, мы набираем людей во всех городах, наша вербовочная группа постоянно разъезжает, и таких групп еще много.— Разве театр еще не открыт? — спросил Карл.— Конечно, открыт, — ответила Фанни, — театр старый, но он постоянно расширяется.— Меня удивляет, — сказал Карл, — что люди совсем не рвутся к вам.— Да, странно, — согласилась Фанни.— Может быть, это обилие ангелов и чертей скорее отпугивает, чем привлекает?— Кто ж его знает, — отозвалась Фанни, — и это не исключено. Скажи нашему шефу, может, это ему пригодится.— Где он?— На ипподроме, на судейской трибуне, — сказала Фанни.
— Я устал еще до того, как кинулся бежать. — Для плохого бега нет оправданий.
– Но когда же вы спите? – Карл удивленно посмотрел на студента. – Да уж, сплю! Спать я буду, когда завершу образование. А пока пью черный кофе. * – Я не люблю черный кофе, – сказал Карл. – Я тоже, – сказал студент и засмеялся. – Но что бы я без него делал?
... рассказом о перенесенной несправедливости не предотвратить несправедливость угрожающую.
Если бы пришлось выбирать между учебой и работой, я бы, конечно, выбрал работу. Просто я стараюсь не допустить необходимости такого выбора.
- Очень мило, - произнесла наконец Клара, но Карл понимал: мир ещё не изобрел формулу вежливости, чтобы благодарить за такую безобразную игру.
Невозможно оправдываться, когда тебе не хотят верить.
Я не нытик, но в самом деле, если ты совершенно одинок, то уже большое счастье, когда кто-нибудь наконец тебя слушает.
Презрение полиции куда лучше ее внимательности.
— Но когда же вы спите? — Да уж, сплю! Спать я буду, когда завершу образование. А пока пью черный кофе.
Одна из основных ошибок для неудачника, который спорит именно с близкими людьми в том, что он нападает не на их аргументы, а непосредственно на личность.
я часто говорю студентам, что лучший учитель - это собственное детство и что крайне важно помнить, как это быть ребёнком.
дети всегда повышают голос, чтобы их услышали, но они не осознают этого. Если начать выговаривать им за эту манеру, ситуация только осложнится.
Возможно, наша задача в этом ненадёжном, переменчивом и непонятном мире, в котором мы живём, как раз и состоит в том, чтобы создавать музыку, сначала из того, что у нас есть, а потом, когда это уже невозможно, творить её из того, что нам осталось.