Дальше в море - меньше горя!
Так устроены мы все, ваше величество. О плохом вспоминаем сами, а о приятном приходится напоминать.
Ньютон: «Ни один закон природы не может даже на мгновение перестать работать». Например, закон гравитации не позволяет телам с определенным удельным весом подниматься в воздух без внешнего воздействия. Что же происходит в случае левитации? А ничего паранормального: мы присутствуем при работе другого закона природы, который пока неизвестен науке.
Бор встречал его [Эйнштейна] на вокзале, намереваясь на трамвае отвезти домой. По дороге они заговорились.
"Мы сели в трамвай, но разговор был столь оживленным, что заехали мы слишком далеко, - вспоминал Бор. - Мы вышли и отправились в обратный путь, но опять заехали слишком далеко".
Они ни на что не обращали внимание, уж слишком увлекательным был разговор. По словам Бора, они "ездили туда и обратно, и можно себе представить, что думали о нас люди".
Это было нечто большее, чем просто дружба. Их отношения перешли в сложную интеллектуальную взаимозависимость.
"На моей новой родине [Америке] я стал чем-то вроде enfant terrible из-за неспособности молчать и принимать все происходящее за чистую монету, - Эйнштейн написал королеве-матери Бельгии Елизавете. - Кроме того, я уверен, что старики, которым уже нечего терять, должны быть готовы говорить от имени тех, кто по молодости стеснен гораздо сильнее".
Коротко это существование, как мимолетный визит в странный дом. Тропа, по которой предстоит пройти, слабо освещена мерцающим сознанием.
Конечно, релятивистская механика ни в коей мере не была прямо ответственна за что-либо в этом роде. На самом деле взаимодействие этой теории и модернизма лежит в области мистики. В истории бывают периоды, когда расстановка сил меняет мировоззрение человека. Именно это произошло с искусством, философией и наукой во времена раннего Ренессанса, а затем еще раз с наступлением эпохи Просвещения. Теперь, в начале ХХ века, появление модернизма было связано с разрушением старых структур и отрицанием старых истин. Произошло самопроизвольное возбуждение, частью которого были работы Эйнштейна, Пикассо, Матисса, Стравинского, Шенберга, Джойса, Элиота, Пруста, Дягилева, Фрейда, Витгенштейна и десятков других людей, покинувших старую колею. Они, казалось, порывают связи с классическим способом мышления.
Позднее Эйнштейн объяснил свое понимание соотношения между наукой и религией на конференции в Нью-Йоркской объединенной теологической семинарии, посвященной этому вопросу. В сферу науки, сказал он, входит выяснение того, что имеет место, но не оценка того, что человек думает о том, как должно быть. У религии совсем другое предназначение. Но бывает, их усилия складываются. “Наука может создаваться только теми, кого переполняет стремление к истине и пониманию, – говорил он. – Однако именно религия является источником этого чувства”.
Это меня не касается, как вообще всяческая суета и суждения всех и каждого. Все предначертанное мне я перенесу как сторонний наблюдатель. [Альберт Эйнштейн]
- Напиши, что наш обычай мудрее булгарского, - сказал мореход. - Мы не оставляем своих павших могильным червям,а сразу отправляем их на небо! Абу Джафар остановил бегущее перо и поднял глаза: - Не сердись, малик, но я не стану этого писать. Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.
Сгинет роскошная паволока, уступит медной ржавчина закалённая сталь, рассылается в прах благородно сверкающие серебро... И останется нетленным только одно. Слава. Добрая или худая. Смотря что сумеешь посеять в памяти тех, кто тебя знал. А вымрут, кому следовало бы помнить, - останется след, начертанный тобой на теле земли.
Всему научается человек, случись только нужда.
Хороший король принесет на алтарь победы любую жертву. Когда надо бить - он ударит кого угодно и как сумеет. Великий воин - тот, ко еще дышит, когда на пир слетаются вороны. Великий король - тот, кто глядит, как сгорают трупы его врагов. Пускай Отче Мир проливает слезы от выбранных средств. Матерь Война улыбается достигнутой цели.
В бою нужны обе руки. Но заколоть в спину хватит и одной.
– Разрешите мне поведать вам одно сказание?
– О чем же твое сказание, брат Ярви?
– Мой рассказ о крови и об обмане, о золоте и убийстве, о власти и об измене.
Мать Гундринг расхохоталась и снова глотнула из чашки.
– Вот такие предания мне по душе. А эльфы там будут? Драконы? Тролли?
Ярви покачал головой.
– Для воплощения в жизнь любого зла хватает и просто людей.
А Ярви думал лишь о том, что великим воинам умирать ничуть не легче обычных людей. Зато,как правило, раньше.
Жестокие властители выглядят куда лучше, если смотреть на них из будущего
Loqui qui nescit discat aliquando reticere. Тот, ко не умеет говорить, должен научиться хотя бы иногда молчать (лат.)
Трудно вылечить от туберкулеза того, кто путает его с насморком.
Умение заводить с людьми дружбу позволяет везде находить помощь и поддержку.
Войны сильно меняют и отдельных людей, и целые народы.
Сражения выигрываются отнюдь не благодаря воспоминаниям о былой славе. Каждое поколение должно одерживать свои собственные победы.
К каждой загадке можно найти разгадку – нужно только знать, где ее искать. – Путь – внутри тебя.
На войне, как и в жизни, нужно совершать те или иные действия в наиболее подходящий момент.
– Соседи – мои ровесники. Она получает в полтора раза больше него. Он – охранник, реально спит или сидит на работе, ничего более. Тем не менее всю работу по дому делает она, он еще ей втыки дает, что редко стала пироги печь. Это как откомментируете? – Это любовь.