Цитаты
286392
admin
добавил цитату
из книги
«Белый олеандр»
6 лет назад
Красота была законом моей матери, ее религией. Можешь делать все что хочешь, если ты красива, если делаешь это красиво. Если нет, тебя просто не существует. Она вдалбливала это мне с раннего детства. Правда, к двенадцати годам я успела заметить, что реальность не всегда соответствует идеям моей матери.
В лесах иногда встречаются поляны, где поверхность земли ровная и покрыта белым песком, «словно бы его насыпали люди», - это «места, где собираются духи». Призрачные барабаны и другие инструменты (рога и флейты) можно услышать в Ньясаленде и регионе Делагоа-Бей.
Наиболее распространенные красочные мифы народов, населяющих разные географические зоны Африканского континента, увлекательно изложены Элис Вернер, профессором Кембриджского и Оксфордского университетов. Признанный знаток языков суахили, банту и африкаанс, автор множества книг по африканской мифологии введет вас в мир древней культуры.
Племя баролонг некогда «танцевало» (как говорят бечуаны) куду (лесную антилопу) и, следовательно, не могло употреблять в пищу ее мясо. Однажды во время голода кто-то случайно убил антилопу. Никто, однако, не осмелился прикоснуться к ее мясу, жестоко страдая от голода. На помощь пришел вождь - он предложил изменить тотем и почитать отныне не куду, а пронзившее ее копье.
Наиболее распространенные красочные мифы народов, населяющих разные географические зоны Африканского континента, увлекательно изложены Элис Вернер, профессором Кембриджского и Оксфордского университетов. Признанный знаток языков суахили, банту и африкаанс, автор множества книг по африканской мифологии введет вас в мир древней культуры.
Так, мы узнаем, почему у Зайца короткий хвост и длинные уши (по одной из версий, его уши удлинились из-за того, что многие люди гладили Зайца по голове, восхищаясь его сообразительностью).
Наиболее распространенные красочные мифы народов, населяющих разные географические зоны Африканского континента, увлекательно изложены Элис Вернер, профессором Кембриджского и Оксфордского университетов. Признанный знаток языков суахили, банту и африкаанс, автор множества книг по африканской мифологии введет вас в мир древней культуры.
К слову скажу, что исследователи уже отыскали африканские оригиналы многих сказок о Братце Кролике, рассказанных «дядюшкой Римусом». Эти сказки, попав на другой континент, были адаптированы к местным условиям. Место Гиены заняли Братец Лис и Братец Волк; на смену Слону пришел Братец Медведь; несколько раз в качестве самого себя появляется Лев, хотя и при существенно изменившихся обстоятельствах.
Наиболее распространенные красочные мифы народов, населяющих разные географические зоны Африканского континента, увлекательно изложены Элис Вернер, профессором Кембриджского и Оксфордского университетов. Признанный знаток языков суахили, банту и африкаанс, автор множества книг по африканской мифологии введет вас в мир древней культуры.
К мысли, что ты никому не нужен, следует привыкать в среднем возрасте, дабы она не испоганила вашу старость.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Человек обещает справедливость другим, но лично для себя просит милосердия.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Ты что думаешь, он чайник изобретет и на нем остановится? Чайники твои, если хочешь знать, вообще побочный продукт. Как очередную бомбу сделают, заодно из отходов что-нибудь смастерят, бытовое такое. Чтобы бомба легче проглатывалась.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- А, - крикнул Фиговидец, - пусть твой рот заполнится землей и камнями! Да разве же меня интересует, хороший он поэт или плохой?
- Но хорошим нужно прощать.
- Прощать? Нужно прощать? Прекрасно. Хоть бы ты думал изредка своей пижонской головой, что ты говоришь. Ты родной сестре простить не можешь, а я должен прощать этой скотине - и только из-за того, что у кого-то что-то там поет по его милости. А у меня не поет! И не запоет! Никогда не пело! Дерьмо в картонке!
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- НЕ БЫ-ВА-ЕТ НЕ ССССВО-Е-ГО ДЕ-ЛА. - Это философия карманников
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Я смотрю в кошачьи глаза, еще миг - я туда провалюсь. Кошкина душа, отягощенная убийствами мышек и птичек, похожа на цветущий сад.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Конференции да похороны. Два способа плюнуть в ближнего.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- На Волковом кладбище, - буркнул Фиговидец, - похоронены писатели классической древности. Память о них дорога каждому филологу, а уж как могилы дороги и сказать тебе не могу. - И Аристотель там? - Там все. Лежат себе, лапочки, в мраморных гробиках
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Первая книга, первая книга! - Фиговидец яростно размазал своим платком по лицу страдальца кровь, сопли и слезы. - Подумаешь! Сперва не найти издателя, потом не найти читателя, потом какой-нибудь маститый пердун пишет к ней предисловие! Еще десять таких у тебя будет! Двадцать пять!
- И все кровь, кровь...
Увидев что опасность миновала, писатели прибежали на помощь. Они толклись вокруг и гневались. Один, жирный, что-то крикнул о геноциде. Другой, еще жирнее, призвал меня в свидетели.
- Свидетели чего?
- Как - чего? - завопил он - Дискриминации и позора и бесконечных унижений! Нас травят как крыс! Трактуют как скотов бессмысленных! Сами крысы! Сами скоты! Невежественный сброд! Отрыжка цивилизации! Доторчались до того, что берутся судить об Искусстве!
- Бывает, - сказал я. - Бывает.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Прекрасные здания не просто обветшали, они перестали быть зданиями, превратились в диковинные существа. Чем они держались - неизвестно, но держались крепко, и любой понимал, что отныне попытка их потревожить повлечет за собой катастрофу, и ремонт станет прелюдией окончательного краха. "А нам и так хорошо", - словно говорили своим видом дома
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
как-то Аристид Иванович захотел попробовать себя в амплуа "сама доброта". Необходимость лгать по-крупному, сразу же при этом возникшая, настолько озадачила его и огорчила, что он, тотчас сорвавшись, стал вдвое злее и раздражительнее против того, чем был.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Нет университетского профессора лучше параноика. Самые популярные лекции, самые посещаемые спецкурсы. Я сам был аспирантом у такого. Бездна учености, остроумия и неподдельный живой интерес к предмету. Слишком, наверное, живой.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- В том и дело, - кивает редактор "Сноба", - что нет причин для недовольства, а это бесит. Ваш анархист говорит, говорит как заведённый...
- А вы думали, что он начнёт бомбы бросать?
- Но это было бы логично, нет? Вот он какой крепкий: ручищи, плечищи... На чём-то мускулатуру нарастил?
- Не так-то легко толочь воду в ступе.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- И ты всерьез веришь, что совесть уймется от таблеток? - Я не верю, - сказал я, я знаю. Совесть - та же наркоманка. На что подсадишь, на том и сосредоточится.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Ну скажите, как листья с деревьев летят? - Уныло? - Они летят безропотно! Главное - не сопротивляться. Когда сопротивляешься, выходит больнее, чем могло бы.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- Эй, - позвал я. - Сколько дней до Армагеддона? - Ты чего, мужик? - сказал он. - Армагеддон был вчера.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
- Писателям запрещено жечь личные архивы. - Почему? - Это ущемляет права будущих филологов.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Этот человек думает, что Охта - где-то за Павловском, - сказал Фиговидец, - у китайцев во лбу третий глаз, а бедность -причина всех бед этого берега. А хуже всего, что на бумаге у него выходит такая же каша, как и в голове. Ну куда это годится? Ты же, б***ь, писатель, гармонизируй! Пусть и с трехглазыми китайцами, но дай же мне единый мир, целостность, что-то такое, что свяжет человека, дерево, дождь, вот эту ерунду на подоконнике...
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Я развернул сослуживший свою службу журнал и увидел одну голую жопу; перевернул страницу - увидел другую. Обе принадлежали кандидатам на пост губернатора. Из пояснительного текста я понял, что одна жопа мужская, другая - женская. Кандидатов всегда было двое, а губернатором становился кто-то третий.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.
Человек обещает справедливость другим, но лично для себя просит милосердия.
Будущее до неузнаваемости изменило лицо Петербурга и окрестностей. Городские районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны. Глубокая вражда и высокие заборы разделяют богатых и бедных, обывателей и анархистов, жителей соседних кварталов и рабочих разных заводов. Опасным приключением становится поездка из одного края города в другой. В эту авантюру пускается главный герой романа, носитель сверхъестественных способностей.