Цитаты

В принципе, когда я бегу, вокруг меня образуется некая пустота. Можно сказать, что я и бегаю-то для того, чтобы оказаться в этой самой пустоте. Хотя она все равно негерметична – в ней витают кой-какие мысли вроде вот этой, и я время от времени на них натыкаюсь. Что, в общем-то, естественно. Человеческая душа не терпит пустоты. Мы для этого недостаточно сильны, недостаточно последовательны. Впрочем, я подозреваю, что мысли (мыслеобразы), посещающие меня во время бега, по сути всего лишь порождения этой самой пустоты – полые по своей природе, не нагруженные особым содержанием.Их Можно сравнить с облаками, плывущими по небу и то и дело меняющими свою форму. А небо всегда одно и то же. Облака – лишь мимолетные гости. Они пролетают мимо и исчезают. И остается только небо. Оно существует, но в то же время не существует. Оно обладает субстанцией, но в то же время и лишено ее. И нам остается лишь, не дрогнув, принять как должное факт существования этой непостижимой необъятности.

О чем я говорю, когда говорю о беге

Харуки Мураками

Впервые на русском — новая книга самого знаменитого мастера современной японской литературы, собрание, по его словам, «зарисовок о беге, но никак не секретов здорового образа жизни». С той же фирменной легкостью и недосказанностью, виртуозно балансируя на грани бытового очерка и аллегории, Мураками фиксирует свои размышления о беге, приобретающем в силу ежедневного повторения «некую медитативную сущность».

Почему-то жизнь устроена так, что с годами дел только прибавляется.

О чем я говорю, когда говорю о беге

Харуки Мураками

Впервые на русском — новая книга самого знаменитого мастера современной японской литературы, собрание, по его словам, «зарисовок о беге, но никак не секретов здорового образа жизни». С той же фирменной легкостью и недосказанностью, виртуозно балансируя на грани бытового очерка и аллегории, Мураками фиксирует свои размышления о беге, приобретающем в силу ежедневного повторения «некую медитативную сущность».

Словно обоюдоострый меч, одиночество защищает вас, но в то же время незаметно ранит изнутри.

О чем я говорю, когда говорю о беге

Харуки Мураками

Впервые на русском — новая книга самого знаменитого мастера современной японской литературы, собрание, по его словам, «зарисовок о беге, но никак не секретов здорового образа жизни». С той же фирменной легкостью и недосказанностью, виртуозно балансируя на грани бытового очерка и аллегории, Мураками фиксирует свои размышления о беге, приобретающем в силу ежедневного повторения «некую медитативную сущность».

Я по-прежнему считаю, что музыку нельзя сочетать с компьютером. Точно так же, как нельзя сочетать друзей и работу с сексом.

О чем я говорю, когда говорю о беге

Харуки Мураками

Впервые на русском — новая книга самого знаменитого мастера современной японской литературы, собрание, по его словам, «зарисовок о беге, но никак не секретов здорового образа жизни». С той же фирменной легкостью и недосказанностью, виртуозно балансируя на грани бытового очерка и аллегории, Мураками фиксирует свои размышления о беге, приобретающем в силу ежедневного повторения «некую медитативную сущность».

- В призраков, значит, верите?
- Верю.
- А в вампиров - нет ?
- Не верю.
- И чем же призрак от вампира отличается ?
- Призрак - антитеза физического сущего, - ляпнул я наобум. У меня такие штуки здорово получаются.
- Хмм.
- А вампир - это смена ценностей на оси плоти.
- Выходит, антитезу вы признаете, а смену ценностей - нет ?
- Стоит раз признать какую-нибудь ахинею - потом уже не остановишься.

Все мы бесцельно скитаемся по земле, как семена растений, которые носит капризный ветер.

Хорошие вещи всегда утешение.

Последняя остановка. Последний акт

Эрих Мария Ремарк

«Последняя остановка» – единственная пьеса, написанная Ремарком. Благодаря напряженному и увлекательному сюжету, она была положена в основу нескольких успешных телепостановок и до сих пор не сходит с подмосток Германии. Сценарий «Последний акт» – яростная отповедь нацистскому режиму. Ремарк не щадит простых немцев, отговаривавшихся незнанием того, что происходило в их стране в реальности, или исполнением приказов. Приговор его прост и беспощаден: виновны все – и те, кто действовал, и те, кто...

Все виновные попрячутся за чужие спины. И даже сами поверят, что не виноваты.

Последняя остановка. Последний акт

Эрих Мария Ремарк

«Последняя остановка» – единственная пьеса, написанная Ремарком. Благодаря напряженному и увлекательному сюжету, она была положена в основу нескольких успешных телепостановок и до сих пор не сходит с подмосток Германии. Сценарий «Последний акт» – яростная отповедь нацистскому режиму. Ремарк не щадит простых немцев, отговаривавшихся незнанием того, что происходило в их стране в реальности, или исполнением приказов. Приговор его прост и беспощаден: виновны все – и те, кто действовал, и те, кто...

Он умрет, так и не увидев ни одного боя своей войны.

Последняя остановка. Последний акт

Эрих Мария Ремарк

«Последняя остановка» – единственная пьеса, написанная Ремарком. Благодаря напряженному и увлекательному сюжету, она была положена в основу нескольких успешных телепостановок и до сих пор не сходит с подмосток Германии. Сценарий «Последний акт» – яростная отповедь нацистскому режиму. Ремарк не щадит простых немцев, отговаривавшихся незнанием того, что происходило в их стране в реальности, или исполнением приказов. Приговор его прост и беспощаден: виновны все – и те, кто действовал, и те, кто...

Тебе следовало бы лежать на моем плече, мне так хочется ощущать твое дыхание, ты не должна уходить, ах, жизнь слишком коротка для нас, а сколько без тебя уже упущено и утрачено…

"Скажи мне, что ты меня любишь..."

Эрих Мария Ремарк

Эрих Мария Ремарк многих любил в своей жизни. И Марлен Дитрих любила многих. И еще они любили друг друга. Это была короткая, но очень яркая любовь — она сохранилась в переписке между писателем и актрисой. Письма Марлен Дитрих, за исключением немногих, не дошли до нас, а письма Ремарка остались — прекрасные и печальные, полные нежности и тоски. Из них сложился еще один роман Ремарка — короткая история не первой и не последней, но великой любви.

«Ты думаешь обо мне, и я способен ощутить это.»

"Скажи мне, что ты меня любишь..."

Эрих Мария Ремарк

Эрих Мария Ремарк многих любил в своей жизни. И Марлен Дитрих любила многих. И еще они любили друг друга. Это была короткая, но очень яркая любовь — она сохранилась в переписке между писателем и актрисой. Письма Марлен Дитрих, за исключением немногих, не дошли до нас, а письма Ремарка остались — прекрасные и печальные, полные нежности и тоски. Из них сложился еще один роман Ремарка — короткая история не первой и не последней, но великой любви.

Пылкая моя, сегодня ночью я достал из погреба в скале самую лучшую бутылку «Штайнбергер кабинет» урожая 1911 года — из прусских казенных имений, элитное вино из отборного предзимнего винограда. С бутылкой и с собаками я спустился к озеру, взбаламученному и вспенившемуся; и перед собаками, и перед озером, и перед ветром, и перед Орионом я держал речь, состоявшую из считанных слов, — и тут собаки залаяли; они лаяли, а озеро накатило белый вал, поднялся ветер, и мы ощутили на себе его сильные порывы, Орион замерцал, словно брошь девы Марии, и бутылка, описав дугу, полетела сквозь ночь в воду, как приношение богам за то, что несколько лет назад они в этот день подарили мне тебя.
Может быть, она достанется там, внизу, сомам, которые будут перекатывать ее своими мягкими губами, а может быть, окажется у убежища старой замшелой щуки огромного размера, или у норы форели, узкое тело которой усыпано красными пятнышками; она вырожденка, эта форель, ей хочется мечтать, сочинять рифмованные форельи стихи и снимать быстротечные форельи кинофильмы; а может быть, через много-много лет, когда рты наши будут давно забиты темной землей, бутылка попадет в бредень рыбака, который с удивлением вытащит ее, поглядит на старую сургучную печать и сунет в боковой карман своей штормовки. А вечером, у себя дома, когда минестра уже съедена и на каменном столе у кипарисов появятся хлеб и козий сыр, он не торопясь поднимется, сходит за своим инструментом и собьет печать с бутылки, зажав ее между коленями. И вдруг ощутит аромат — золотисто-желтое вино начнет лучиться и благоухать, оно запахнет осенью, пышной осенью рейнских равнин, грецкими орехами и солнцем, жизнью, нашей жизнью, любимая, это наши годы воспрянут, это наша давно прожитая жизнь снова явится на свет в этот предвечерний час, ее дуновение, ее эхо, — а незнакомый нам рыбак ничего не будет знать о том, что с такой нежностью коснулось его, он лишь переведет дыхание, и помолчит, и выпьет…
Но поздним вечером, когда стемнеет, когда рыбак уже давно спит, из ночи, словно две темные стрелы, вылетят две бабочки, два смутных ночных павлиньих глаза — говорят, будто в них живут души давно умерших людей, испытавших когда-то счастье; они подлетят совсем близко, и всю ночь их будет не оторвать от края стакана, со дна которого еще струится запах вина, всю ночь их тела будут подрагивать, и только утром они поднимутся и быстро улетят прочь; а рыбак, стоящий со своей снастью в дверях, с удивлением будет смотреть им вслед — ему никогда прежде не приходилось видеть в здешних местах таких бабочек…

"Скажи мне, что ты меня любишь..."

Эрих Мария Ремарк

Эрих Мария Ремарк многих любил в своей жизни. И Марлен Дитрих любила многих. И еще они любили друг друга. Это была короткая, но очень яркая любовь — она сохранилась в переписке между писателем и актрисой. Письма Марлен Дитрих, за исключением немногих, не дошли до нас, а письма Ремарка остались — прекрасные и печальные, полные нежности и тоски. Из них сложился еще один роман Ремарка — короткая история не первой и не последней, но великой любви.

У солдата совсем другое отношение к природе, чем у обычного человека. Все эти тысячи запретов, препятствий, обязанностей жестокой, ужасной жизни на краю гибели спадают с тебя; и в минуты и часы передышки, в дни отдыха иногда мысль о жизни, о том простом факте, что ты ещё существуешь, выжил, превращается в чистую радость, просто потому что ты ещё можешь видеть, дышать и свободно передвигаться.

История любви Аннеты

Эрих Мария Ремарк

Слишком объемный для молодого человека жизненный опыт требовал творческой реализации: вслед за многочисленными очерками и журналистскими публикациями в 1929 году появился роман «На Западном фронте без перемен». Своеобразным «эхом» романа стала серия из шести рассказов, которые были опубликованы в 1930–1931 годах в американском журнале Collier’s Weekly под общим названием «Враг» (Der Feind). В русском издании для названия сборника выбрали заголовок другого рассказа — «История любви Аннеты».

Война все разрушила, но в солдатскую дружбу мы верили. А теперь видим: чего не сделала смерть, то довершает жизнь, — она разлучает нас.

На обратном пути

Эрих Мария Ремарк

«Ах, как трудно прощаться! Но возвращаться иногда еще труднее…» Спустя четыре тяжелых года война наконец закончилась… Эрнст и его фронтовые товарищи возвращаются домой – в город, который некогда покинули еще детьми… Они возвращаются, чтобы жить и искать свое истинное предназначение. Но путь к мирной жизни окажется куда более сложным, чем тот, который им пришлось пройти на войне… Ранее роман издавался под названием «Возвращение». Теперь он публикуется в новом переводе.

Героизм начинается там, где рассудок пасует: когда жизнь ставишь ни во что. Героизм строится на безрассудстве, опьянении, риске — запомните это.

На обратном пути

Эрих Мария Ремарк

«Ах, как трудно прощаться! Но возвращаться иногда еще труднее…» Спустя четыре тяжелых года война наконец закончилась… Эрнст и его фронтовые товарищи возвращаются домой – в город, который некогда покинули еще детьми… Они возвращаются, чтобы жить и искать свое истинное предназначение. Но путь к мирной жизни окажется куда более сложным, чем тот, который им пришлось пройти на войне… Ранее роман издавался под названием «Возвращение». Теперь он публикуется в новом переводе.

Возьмем, например, тот факт, что студенты выше оценивают уровень преподавания профессоров, если те привлекательны внешне. Если человек вызывает у нас положительные эмоции по одной причине, мы склонны автоматически приписывать ему и другие хорошие качества, это явление в психологии называется эффектом ореола. Справедливо и обратное: видишь одну отрицательную черту и уже ждешь от человека только негатива. Было, например, такое неутешительное исследование, в котором людям показывали изображения одного из двух детей, первый – симпатичный, а второй – так себе. После этого испытуемым говорили, что один из них, назовем его Джуниор, бросил в другого мальчика снежок, внутри которого был камень; а после этого просили объяснить поведение мальчика. Люди, которые видели несимпатичного мальчика, записывали Джуниора в головорезы, которого следует отправить в исправительную школу; те, кому показывали более симпатичного мальчика, делали более мягкие выводы, предполагая, например, что просто у Джуниора был «неудачный день». Одно за другим исследования показывали, что привлекательные люди лучше проходили собеседования при приеме на работу, учебу и т.д. Все это показывает, как эстетика создает помехи в каналах формирования представлений.
Точно так же мы часто голосуем за кандидатов, которые (физически) «выглядят более компетентными» в сравнении с остальными. И, как прекрасно знают рекламисты, все мы охотнее покупаем пиво определенной марки, если видим, как его пьет симпатичная особа, и с большей вероятностью купим кроссовки, если видим, что их носит успешный спортсмен Майкл Джордан. И хотя, может быть, иррационально для многих подростков покупать одни и те же кроссовки, чтобы «быть, как Майкл Джордан», зато для компании Nike вполне рационально тратить миллионы долларов на покровительство со стороны Его Воздушества. Особенно шокирует недавнее исследование, где дети трех-пяти лет оценивали продукты – морковь, молоко, яблочный сок – выше, если они были в упаковке от Макдоналда. Книги и обложки, морковь и пластиковая упаковка. Мы рождены, чтобы нас водили за нос.

Несовершенный человек. Случайность эволюции мозга и ее последствия.

Гари Маркус

Человек привык считать себя венцом творения: свои сильные стороны – нормой, а слабости – отклонением. Подход автора принципиально другой: мы изначально несовершенны; наш мозг, как и тело, в ходе эволюции формировался достаточно случайно, из «подручных материалов» природы и являет собой так называемый клудж – нелепое, неуклюжее, но удивительно эффективное решение проблемы. Понятие клуджа проливает свет на важные стороны нашей жизни и объясняет множество проблем, с которыми мы сталкиваемся. Выводы...

Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.

Книжный клуб заблудших душ

Валерия Осенняя, Анна Крут

Что делать, если ты обладаешь запретным во всем королевстве даром видеть призраков? Соблюдать осторожность? Не попадаться на глаза королевскому надзору? А еще можно найти тихую и неприметную работу в библиотеке… где давно уже существует небольшая брешь между миром живых и миром мертвых. Так Рэбекка и сделала. Пока однажды все не изменилось, и теперь ее подозревают в убийстве. Как выпутаться из сложившейся ситуации? Особенно находясь под надзором одного весьма амбициозного следователя…

Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.

Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.

Я бродил по реальному миру, я писал себя сквозь темноту улиц в своей голове. Я вижу людей, шагающих по городу, и воображаю, где они были, и что сделали с ними мгновения их жизни. Если эти люди хоть в чем-то похожи на меня, их мгновения и подымали их, и разили наповал.
Бывает, я просто выживаю.
Но иногда я стою на крыше своего бытия, раскинув руки, и выпрашиваю еще, большего.
Это когда во мне возникают истории.
Они все время находят меня.
Истории, состоящие из подпёсков и бойцов. Из голода, из стремления, из попыток достойно жить.

Братья Волф

Маркус Зусак

Наши чувства странны нам самим, поступки стихийны, а мысли обо всём на свете: о верности крови, о музыке девушек, о руках братьев. Мы улыбаемся родителям, чтобы они думали: всё в порядке. Не всякий поймет, чем мы живем: собачьи бега, кража дорожных знаков в ночи или и того хлеще — тайные поединки на ринге. Мы голодны. Голод терзает нас изнутри, заставляет рваться вперед. Мы должны вырасти; ползти и стонать, грызть, лаять на любого, кто вздумает нам помешать или приручить. Мы братья Волф, волчьи...

когда какое-то событие повторяется несколько раз, это указание высших сил.

Семнадцать о Семнадцатом (сборник)

Виктор Пелевин, Евгений Попов и др.

В книге собраны рассказы русских писателей о Семнадцатом годе – не календарной дате, а великом историческом событии, значение которого до конца не осмыслено и спустя столетие. Что это было – Великая Катастрофа, Великая Победа? Или ничего еще не кончилось, а у революции действительно нет конца, как пели в советской песне? Известные писатели и авторы, находящиеся в начале своего творческого пути, рисуют собственный Октябрь – неожиданный, непохожий на других, но всегда яркий и интересный.

Мы не просто догнали реальность, мы превзошли ее…

Мы не просто догнали реальность, мы превзошли ее…

iPhuck 10

Виктор Пелевин

Порфирий Петрович – полицейско-литературный робот. Он раскрывает убийства, допрашивает свидетелей, а вместо сухих отчетов о проведенном расследовании пишет захватывающие романы. Книги Порфирия Петровича расходятся на ура, чему невероятно радуется его начальство. Ведь самоокупаемость для Полицейского Управления – дело чрезвычайной важности. Но таланты Порфирия Петровича не ограничиваются литературой, он может проникнуть в любые устройства – от навигатора или веб-камеры до сверхнавороченного...

И проблемы-то все у школьника не от того, что он там истории не знает или географии. Нет, дело совсем не в этом. Он просто еще очень маленький и, к своему счастью, пока не подозревает, что люди только и ждут, как бы кого-нибудь по-крупному прокатить.

Свой путь

Ариадна Борисова, Алексей Лукьянов и др.

У каждого человека – собственный путь и возможность выбирать между добром и злом, бескорыстием и выгодой, правдой и ложью. Героиня рассказа Марии Метлицкой по-ставлена в чрезвычайные обстоятельства – по словам врачей, жить ей осталось совсем недолго. Именно сейчас она должна оценить, что по-настоящему для нее важно. Свой выбор совершают и герои Виктора Пелевина, Дмитрия Емца и других современных писателей, чьи рассказы вошли в сборник.

Я подумал, что зря я купил новые стулья. – Ничего не зря, – сказала Ленка. – Будет, по крайней мере, на что поставить твой гроб.

Свой путь

Ариадна Борисова, Алексей Лукьянов и др.

У каждого человека – собственный путь и возможность выбирать между добром и злом, бескорыстием и выгодой, правдой и ложью. Героиня рассказа Марии Метлицкой по-ставлена в чрезвычайные обстоятельства – по словам врачей, жить ей осталось совсем недолго. Именно сейчас она должна оценить, что по-настоящему для нее важно. Свой выбор совершают и герои Виктора Пелевина, Дмитрия Емца и других современных писателей, чьи рассказы вошли в сборник.