Цитаты

Светскость убивает все, даже пороки

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

- Знаешь, Антуан, – сказала она, – я, кажется, люблю тебя по-настоящему. – Я тоже, так что это весьма кстати.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Серьезность. От нее все наши беды. Я тут понял, что только беспечности мы обязаны лучшим, что в нас есть, - созерцательностью, ровным настроением, ленью; благодаря ей мы не мешаем жить окружающим и сами можем наслаждаться жизнью: есть, пить, заниматься любовью, нежиться на солнце. Нет в жизни большей радости, чем знать, что свободно дышишь и живешь в тот краткий срок, что отпущен нам на земле.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Нельзя курить натощак. Впрочем, нельзя также много пить, слишком быстро водить машину, чересчур усердно заниматься любовью, перетруждать сердце, транжирить деньги. Ничего нельзя.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

«Я отродясь ничего не умела, – начала она. – В юности все в жизни представлялось понятным, логичным. Я собиралась учиться в Париже. Я мечтала. Покинув родительский дом, я во всех ищу родителей: и в любовниках, и в друзьях. Мне кажется, у меня нет ничего своего – ни цели, ни забот. И мне нравится такая жизнь. Может, я урод, но отчего-то, едва проснусь, какой-то внутренний камертон сразу настраивает меня на жизнь. И я не сумею измениться. Да и зачем? Что я могу? Работать? Что-то не тянет. Вот если б я полюбила, как вы, например…»

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Когда человек счастлив, для него нет невозможного

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Когда у мужчин горе, они часто выглядят оборванцами.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Безответственность наказуема.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Случается порой, что человек совершенно счастлив один, сам по себе. Воспоминания о таких минутах скорее любых других спасают в трудный момент от отчаяния. Вы знаете, что способны быть счастливым в одиночестве и без всяких видимых причин. Вы знаете, что это возможно. И если человек несчастен из за другого, безнадежно, почти органически зависим от него, такие воспоминания возвращают уверенность. Счастье представляется чем то круглым, гладким, совершенным, навеки свободным, доступным – пусть оно далеко, но достижимо. И это лучше помогает удержаться на плаву, чем память о счастье, разделенном когда то с кем то еще. Та любовь ушла и кажется теперь ошибкой, а связанные с нею счастливые воспоминания – обманными.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Нередко сетуют, что люди стали забывать цену словам. Но часто они забывают и то, как много безумства и абсурда может заключать молчание.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Когда мы счастливы, все окружающие кажутся нам пусть второстепенными, но соучастниками нашего счастья. Только потеряв его, мы понимаем, что то были лишь случайные его свидетели.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Неверность – это когда тебе нечего сказать мужу, потому что все уже сказано другому.***Что придает воспоминаниям неистребимое очарование? быть может, ностальгия по беззаботности, царственной и безоглядной, но безвозвратно утраченной беспечности?***У нее был своеобразный предлог не задумываться о будущем: короткая линия жизни.***За гордую осанку приходиться дорого платить.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Когда обманываешь кого-нибудь, то почему-то всегда скатываешься на фамильярность.

Зима любви

Франсуаза Саган

С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?

Какая-никакая энергия у меня, разумеется, есть. Но чтобы заразительная?

У

Эрленд Лу

Предлагаем вниманию самый масштабный роман знаменитого норвежского писателя Эрленда Лу — «У», причем впервые публикующийся по-русски полностью, с иллюстративным приложением. Герои этого забавно-необычного произведения отправляются в Полинезию, преследуя весьма странные цели: один хочет доказать, что жители архипелага прибыли из Южной Америки не на плотах, а на коньках, другой составляет периодическую систему девушек… Такой книги про путешествия вы еще не читали!

Когда мы спим, мы очень славные.

У

Эрленд Лу

Предлагаем вниманию самый масштабный роман знаменитого норвежского писателя Эрленда Лу — «У», причем впервые публикующийся по-русски полностью, с иллюстративным приложением. Герои этого забавно-необычного произведения отправляются в Полинезию, преследуя весьма странные цели: один хочет доказать, что жители архипелага прибыли из Южной Америки не на плотах, а на коньках, другой составляет периодическую систему девушек… Такой книги про путешествия вы еще не читали!

Животные дарят нам безоглядную любовь. От человека ты ее редко получишь. Человек любит с оглядкой, на определенных условиях.

У

Эрленд Лу

Предлагаем вниманию самый масштабный роман знаменитого норвежского писателя Эрленда Лу — «У», причем впервые публикующийся по-русски полностью, с иллюстративным приложением. Герои этого забавно-необычного произведения отправляются в Полинезию, преследуя весьма странные цели: один хочет доказать, что жители архипелага прибыли из Южной Америки не на плотах, а на коньках, другой составляет периодическую систему девушек… Такой книги про путешествия вы еще не читали!

(о войне) Нет, это немыслимо. Этому названья нет!

Тихий Дон

Михаил Шолохов

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию. «...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена. Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей...

Хвала от того, кто сам ее достоин, - высшая награда.

Властелин Колец: Две Крепости

Джон Толкин

По-разному складываются судьбы членов распавшегося Братства Кольца в эпоху противостояния двух башен, Белой и Черной, — Минас-Тирита и Минас-Моргула. Хоббит Фродо, из-за предательства слабодушного Голлума, попадает в подземелье ужасной паучихи Шелоб. Его слуга, Сэм, уверенный в гибели хозяина, после долгих сомнений берет на себя нелегкую миссию Хранителя Кольца… По информации с сайта «Архивы Минас-Тирита» это издание: «Новая редакция перевода Грузберга, на сей раз пиратская. За основу взята...

Несвободен тот, кто не может расстаться с сокровищем в час нужды

Властелин Колец: Две Крепости

Джон Толкин

По-разному складываются судьбы членов распавшегося Братства Кольца в эпоху противостояния двух башен, Белой и Черной, — Минас-Тирита и Минас-Моргула. Хоббит Фродо, из-за предательства слабодушного Голлума, попадает в подземелье ужасной паучихи Шелоб. Его слуга, Сэм, уверенный в гибели хозяина, после долгих сомнений берет на себя нелегкую миссию Хранителя Кольца… По информации с сайта «Архивы Минас-Тирита» это издание: «Новая редакция перевода Грузберга, на сей раз пиратская. За основу взята...

Люди находят друг друга по запаху эмоций.

Законы истории так же абсолютны, как законы физики, и если вероятность ошибок в истории более высока, то это только потому, что история не располагает для своих исследований таким количеством людей, как физика – атомов, и в ней больше места для индивидуальных вариаций.

Основание и Империя [Академия и Империя]

Айзек Азимов

Галактическая Империя приближалась к краху. Психоисторик Хари Селдон предвидел это и заранее создал два Основания – два особых научных центра, собрав в них самых лучших, молодых и сильных людей, чтобы эти центры росли, развивались и крепли. Миры, где они расположены, Сэлдон выбрал с учетом времени и окружения. В будущем, согласно точным математическим вычислениям, оба Основания изолируются от галактической цивилизации и разовьются в зачатки Второй Галактической Империи. Имперский генерал Бел...

Один патрон — одна смерть. Чья-то отнятая жизнь. Сто грамм чая — пять человеческих жизней. Батон колбасы? Пожалуйста, совсем недорого, всего пятнадцать жизней. Качественная кожаная куртка, сегодня скидка, вместо трехсот — только двести пятьдесят — вы экономите пятьдесят чужих жизней. Ежедневный оборот этого рынка, пожалуй, равнялся всему оставшемуся населению метро

...Оба считали необходимым существование социальной лестницы, чтобы по ступеням ее стремились подняться люди низших классов. Касты неизбежно должны существовать. Пытаться сверх меры помогать кому-либо, хотя и бы даже и родственнику, - значит безрассудно подрывать самые основы общества. Когда имеешь дело с личностями и классами, которые в общественном и материальном положении стоят ниже тебя, надо обращаться с ними согласно привычным для них нормам. И лучшие нормы - те, которые заставляют ниже стоящих понимать, как трудно достаются деньги...

Американская трагедия

Теодор Драйзер

"Американская трагедия" (1925) — вершина творчества американского писателя Теодора Драйзера. В ней наиболее полно воплотился талант художника, гуманиста, правдоискателя, пролагавшего новые пути и в литературе и в жизни.

...Оба считали необходимым существование социальной лестницы, чтобы по ступеням ее стремились подняться люди низших классов. Касты неизбежно должны существовать. Пытаться сверх меры помогать кому-либо, хотя и бы даже и родственнику, - значит безрассудно подрывать самые основы общества. Когда имеешь дело с личностями и классами, которые в общественном и материальном положении стоят ниже тебя, надо обращаться с ними согласно привычным для них нормам. И лучшие нормы - те, которые заставляют ниже стоящих понимать, как трудно достаются деньги...

...Оба считали необходимым существование социальной лестницы, чтобы по ступеням ее стремились подняться люди низших классов. Касты неизбежно должны существовать. Пытаться сверх меры помогать кому-либо, хотя и бы даже и родственнику, - значит безрассудно подрывать самые основы общества. Когда имеешь дело с личностями и классами, которые в общественном и материальном положении стоят ниже тебя, надо обращаться с ними согласно привычным для них нормам. И лучшие нормы - те, которые заставляют ниже стоящих понимать, как трудно достаются деньги...