Однажды я слышала, как учили дрессировать большую собаку. Наставник внушал подопечному:
– Ты должен отдать приказ "Сидеть!" таким тоном, чтобы она поняла, что если не сядет, то ляжет, причем замертво.
Ученик хихикнул, а я возмутилась:
– Если вы отдадите приказ таким тоном, то собака вас возненавидит.
Наставник снисходительно усмехнулся:
– Типично женский подход.
Но я продолжала:
– Отдавать приказ нужно так, чтобы не мелькнуло мысли, что его можно не выполнить. – И тут же спокойно скомандовала: – Сидеть.
Пес, от которого никак не могли добиться послушания, тут же сел.
Я оставила двух мужчин ошарашенно смотреть мне вслед.
Если Вам нужно, чтобы выполнили вашу волю, не стоит уговаривать или кричать, достаточно спокойно потребовать, но так, чтобы никто не подумал, что можно поступить иначе.
Но чтобы вернуться нужно сначала прийти, а потому уйти.
Мужчины любят, когда женщины зависимы, это поднимает их в собственных глазах. С зависящей от тебя женщиной легче разговаривать.
Мне давно казалось, что все, связанное с русскими,необычно, у них все сверх меры – любить так любить, губить так губить, красота необычная, судьбы тоже, но и недостатки чересчур.
Жизнь не костюм, ее нельзя перекроить и сшить заново, но и жалеть о прошлом тоже не стоит, иначе старость превратится в сплошной зубовный скрежет от сожалений.Что было, то было, смотрите вперед, а не назад и живите тем, что будет, даже когда вам много лет. Возраст вообще не количество прожитых дней, а состояние души. Я вот умру в двадцать пять, но последние шестьдесят лет мне все время двадцать четыре, и когда следующий день рождения, не знает никто. Даже я…
Кто на боях благороден душой, без сомнения, должен Храбро стоять, поражают его или он поражает!
Вместе смешалося все, – похвальбы и предсмертные стоны Тех, что губили и гибли.
Если же вы сломались, значит, всегда были слабой. А удел слабых - подчиняться.
Увы, нет ничего более легкого, чем давать советы.
«Нужда бедного – стыд богатого..."
— У нее восемь детей, и она торгует яйцами, чтобы выжить. Она подарила твоей маме двух кур и помогла калеке, хотя вряд ли может себе это позволить, — сказал Мигель. — Богатые заботятся о богатых, а бедные — о тех, кто нуждается еще больше, чем они сами.
«Имей терпение, — напомнила она себе, — и плод сам упадет в твою ладонь».
Эсперанса уставилась в темноту. У Исабель не было ничего — и было все. Эсперансе хотелось обладать тем, чем владела Исабель. Ей хотелось иметь так мало забот, чтобы такой пустяк, как кукла из пряжи, мог сделать ее счастливой.
Все было так, как сказала Кармен, торговка яйцами, встреченная в поезде. У нее были семья, сад полный роз, ее вера и память о тех, кто ушел. Но сейчас у нее было даже нечто большее, и это поднимало ее в воздух, как крылья феникса. Она парила в мечтах, которые никогда раньше не приходили ей в голову: выучить английский, помогать семье, купить когда-нибудь пусть маленький, но собственный дом. Мигель был прав — никогда нельзя сдаваться. А она была права, говоря, что надо вставать над теми, кто тянул их вниз.
Так и моя бабушка. Она выжила. Все ее дети выучили английский язык, и она сделала то же самое. Некоторые из них закончили университеты. Один стал профессиональным спортсменом, другой дипломатом, среди остальных — секретари, писатель, бухгалтер. А вот ее внуки: дикторы на радио и телевидении, социальные работники, флористы, учителя, редакторы-монтажеры, юристы, предприниматели. Есть среди них и одна писательница — это я.
Наши успехи и достижения — это и ее успехи. Она желала нам самого лучшего и редко вспоминала о трудностях своей собственной жизни.
Не удивительно, что на испанском эсперанса означает «надежда».
Кто сегодня падает, завтра может подняться. Богач, ставший бедняком, все же богаче бедняка, ставшего богачом. Мексиканские пословицы
Но Эсперанса больше любила ее за капризы, чем за соблюдение приличий. Абуэлита могла церемонно потчевать окрестных дам чаем, а после их ухода гулять по виноградникам босиком и с книжкой в руке, читая стихи птицам. Хотя в бабушке было и что-то предсказуемое, например кружевной платок, выглядывавший из-под рукава платья, она умела удивлять — цветком в волосах, красивым камнем в кармане, философским изречением, промелькнувшим в беседе.
— Что случилось с твоим пальцем? — спросила Абуэлита. — Укололась шипом, — сказала Эсперанса. Абуэлита кивнула и задумчиво сказала: — Не бывает роз без шипов. Эсперанса улыбнулась, понимая, что бабушка имела в виду вовсе не цветы. Она сказала, что не бывает жизни без трудностей.
— Посмотри на одеяло. Горы и долины. Сейчас ты в низине, и все проблемы кажутся просто огромными, но вскоре ты снова будешь на вершине горы. И когда ты преодолеешь множество гор и долин, мы снова будем вместе.
Трудно быть немым и искать объяснения в тишине.
Боги — образы, превосходящие, вероятно, значением и силой все другие выдумки, измысленные людьми для толкования непонятной им действительности. Боги — порождение человеческого страха перед необъяснимым, думалось Каину. Удивительно, но на большинство людей это действует.
— Всё не так просто. Люди создают свои миры, наполняют их образами, историями, сказками — иногда и чистыми выдумками. Если ты не хочешь жить в их мире — уходи. Чтобы быть вместе с другими, надо сделать их мир своим, видеть те же образы. — Ты имеешь в виду: лгать? — Это слишком жестокое слово, Каин. — Правдивое слово
Это было в июле 1939 года. Они сели в автобус, шедший из их деревни в Йовил. Автобус ехал медленно, и они немного опоздали. Войдя в переполненную церковь, они не могли найти места для двоих и решили сесть по отдельности. Когда через полчаса началась служба, она была ура-патриотической и без всяких колебаний приветствовала надвигающуюся войну. Священник нараспев блаженно восхвалял силовые методы решения международных проблем, благословлял правительство и тех, кто вступает в армию. Мэдокс слушал, а проповедь становилась все более возбуждающей, страстной и взволнованной. И он не выдержал: достал пистолет, наклонился и выстрелил себе прямо в сердце. Он умер мгновенно. Наступила тишина. Тишина пустыни без ветра и без самолетов. Глубокая тишина. Они услышали, как его тело упало на скамью. Все замерли. Священник застыл па месте. Это была такая тишина, когда стеклянная воронка вокруг свечи в церкви трескается, и все поворачиваются. Его жена протиснулась по центральному проходу, остановилась возле ряда, где сидел Мэдокс, пробормотала что-то, ее пропустили к нему. Она присела перед ним на колени и обняла его.
В армии тебе промывают мозги, внушая свою идею, и оставляют тебя здесь, а сами идут дальше, еще куда-нибудь, неся беду, эти меднолобые вояки, у каждого из которых всего одна извилина, да и та — чаще всего след от фуражки с золотым шитьем…