В карманах у них чуть побрякивают медяки, одеты оба в отрепья и не знают, будут ли сегодня сыты, но зато прелесть этого дня принадлежит им, и они свободны.
-Настанет день, когда мы сами перекроим свою судьбу...
— Ботиночки — загляденье, — явно решил поиздеваться надо мной Кеннет. Реагировать я не стала. Попросту не знала как. Как себя вести? Как говорить? Максимум что я могла — продать ему их. Да ещё и в три раза дороже, чем сама покупала. Вот это моя стезя, да, а не странные комплименты.
Знаю, что мы встретимся через много лет, и ты расскажешь, что назвала дочь в честь своей матери. Ни о чем не прошу, только об этом. Ты так на неё похожа, что не имеешь ни единого шанса стать несчастной. Ты обречена быть любимой и счастливой, Хельда.
Так что смирись и будь!
Безымянные дети, задвинутые подальше на полку- чтобы не портили вид. Кто-то берет и читает нас из жалости. Кто-то ради забавы. А кто-то — чтобы сделать вид, что мы есть. А на самом деле просто стереть пыль
Думал в жизни нет ничего страшнее интерната. А оказывается, что-то есть. И это что-то - чей-то дом.
— Вэй, — он остановился и посмотрел на меня. — Я знала, что ты меня спасешь, ни минуты не сомневалась.
— Конечно, ты ведь мне денег должна, — капитан вдруг широко улыбнулся, а я оскорбилась.
— Дурак!
— Дурак, — кивнул Вэй. — А ты мой ангел.
«Черт возьми, Ада, вы красивая девушка и обещаете стать красивейшей из женщин. Женщины ветрены, и что мне думать о вас по вашим рассуждениям? Что однажды я могу обзавестись ветвистыми рогами, и на охоте меня пристрелят, потому что перепутают с оленем?»
Люди исполняют свои клятвы так редко, что за это уже стоит выдавать медали.
Моя рука сама взлетела, и звонкий звук пощечины огласил побережье лесного озера.
— Ну, вот и первая ласка, — усмехнулся Дамиан, дотронувшись до своей щеки. — Не об этом я мечтал, конечно, но для начала весьма ободряющий знак.
— Будьте моей, Ада, — простонал Онорат и вскинул на меня глаза. — Будьте моей, и я все сделаю, чтобы вы были счастливы. Любой ваш каприз, малейшее желание, я выполню все, только не отталкивайте меня, позвольте ввести вас в собор и назвать своей. Ада...
Онорат перехватил меня за руку, прижал ее к своим губам и прошептал:
— Спокойных вам снов, боль моя.
Онорат перехватил меня за руку, прижал ее к своим губам и прошептал:
— Спокойных вам снов, боль моя.
— Будьте моей, Ада, — простонал Онорат и вскинул на меня глаза. — Будьте моей, и я все сделаю, чтобы вы были счастливы. Любой ваш каприз, малейшее желание, я выполню все, только не отталкивайте меня, позвольте ввести вас в собор и назвать своей. Ада...
– Чего пригорюнилась? – Бодрый голос призрака заставил меня подскочить.
– Думаю.
Он вытаращил глаза и покачал головой.
– Ну да, с непривычки тяжко…
И под негодующим «Не прелюбодействуй!» я позволила постороннему мужчине щупать мою ногу. Какой позор, какой стыд! Потому что мне… понравилось.
– Ты мне доверяешь?
Я призадумалась над коварным вопросом. Ответить «да» не позволял разум, «нет» – совесть.
– Знаешь, – я с трудом разлепила веки и повернула голову, чтобы посмотреть на зависшего у окна Барта, – меня учили, что леди не должна держать зла, но…
– И правильно! – подхватил он. – Не держи зла, держи ружье.
Жизнь — непростая женщина, с ней сложно договориться, ее сложно застать на месте,
но довольно просто обидеть, однако счастье свое может получить каждый.
Нет, но надо же и совесть иметь! Я тут битый час стою, уже все углы пометил, а она там работает.
И шарики, как особо раздражающий фактор. На глазах у всех. Нет, она просо обязана после этого меня послать в пеший эротический.
— Ну, почему ты такой? — сдается Машка.
— Самый лучший? — я смотрю ей в глаза невинным взглядом.
— Противный, — не соглашается Светлячок.
— Но любимый? — уточняю я.
— Да! — рявкает она
Черт, повторю еще раз, мужчины — наивнейшие из существ. Мы так уверены в своей охотничьей сути,
что не замечаем, как становимся жертвами на прицеле у хитрых и расчетливых женщин.
Моя рука сама взлетела, и звонкий звук пощечины огласил побережье лесного озера.
— Ну, вот и первая ласка, — усмехнулся Дамиан, дотронувшись до своей щеки. — Не об этом я мечтал, конечно, но для начала весьма ободряющий знак.
Леди не должна грубо выражаться, а так хотелось!