– Бэмби, у тебя есть мечта? – Том Хиддлстон. Без сомнений.
Порой не столько больно от того, что уходит от нас, как от того, что с нами остается.
Смерть – это часть жизни, дорогая. В ней нет ничего плохого для того, кто уходит, ведь вся боль достается тем, кто остается.
Если не сейчас, то когда?
Ведь мир такой, какой он есть, а не такой, каким мы хотим его видеть.
Я уже достаточно стар, чтобы говорить о подобных вещах с определенным знанием дела, ведь я видел всякое. И знаешь, жизнь с возрастом не становится понятнее или проще. Возможно, ты не поверишь, но это именно так. Один из самых важных уроков, который преподнесла мне жизнь – люди умеют удивлять. В нужный момент они могут переступить через себя, чтобы сделать шаг тебе навстречу.
Было что-то магнетическое в этом мире мелочей, которые заполняют пространство. Мелочей, на которые сразу не обращаешь внимания, находясь в постоянной спешке. Как ни крути, но все состоит из маленьких деталей, и пока ты не начнешь их замечать – не увидишь всей красоты этого мира.
– Ты никогда не замечал, что между людьми и звездами много общего, – прошептала Хельга. – Чем ярче они сияют внешне, тем больше тьмы скрывается внутри. – Ты имеешь в виду, что тем больше в них зла? – Уточнил Оливер. – Нет, не зла. Просто тьмы. Тьма сама по себе не имеет ничего плохого, такой делаем ее мы сами.
Тебе еще только предстоит узнать, что случайности не случайны.
Повисло молчание. Именно то неловкое молчание, которое превращает воздух в густой кисель. Когда оно наступает, душа уходит в пятки, а все тело цепенеет, будто за пазуху вылили кружку ледяной воды. Принято ведь считать, что молчание – знак согласия... Довольно неоднозначное утверждение, вам не кажется? Да и согласие тоже бывает разным: «Да, ты меня бесишь», «Да, я ненавижу твою идиотскую музыку», «Да, катись ко всем чертям». Но как показывает опыт, в большинстве случаев такое молчание просто означает «Нет», которое ничем не лучше фраз вроде: «Нет, я тебя не люблю», «Нет, мне не нравятся твои друзья», «Нет, я ничем не могу помочь. Она скоро умрет ». Как ни крути, а такое вот неловкое молчание – дерьмо собачье.
Один год. Триста шестьдесят пять дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Тридцать один миллион пятьсот пятьдесят шесть тысяч девятьсот двадцать шесть секунд. Один миг. Одна вечность. Вот, все это время, что у нее осталось. И не секундой больше.
Когда тебе говорят, что ты умираешь, возникает довольно странное ощущение. С одной стороны, ты понимаешь, что все происходит на самом деле, но часть тебя уверена, что это какая-то нелепая шутка. Вот стоит лишь немного подождать, и все рассмеются, выдохнут с облегчением, и заведут разговор на совершенно другую тему, словно ничего и не было. Когда тебе говорят, что ты умираешь, ты каким-то странным образом уже готова к этому. Ведь, в общем, мы все умираем... рано или поздно. Только в подобном случае ты уже знаешь, что это случиться рано. И ты удивляешься лишь потому, что это не входило в твои планы на ближайшие лет так семьдесят.
Сироты умирают от любви… Они хотят любить, но некого. Они хотят, чтобы любили их, но некому.
– Очередная история о любви? – Солнышко, в этом мире все истории о любви...
- Ваша мать знала, что отец вас совращал?
- Знала. Делала вид, что не знает, но я все понимала по ее глазам. Она ничего не хотела знать, стремилась к покою и порядку, чтобы можно было устраивать приемы, продолжать жить как жена сенатара... - Кэтрин прикрыла ладонью глаза. - Каждый раз, когда он приходил ко мне ночью, на следующее утро я видела: она знает. Но если я пыталась заговорить с ней об этом, она делала вид, будто не понимает, о чем речь. Она твердила мне: "Перестань выдумывать, будь хорошей дочерью, уважай свою семью".
У человека всего две ноги! ... Зачем одной женщине пятьдесят пар туфель?!
... такие тайны причиняют нестерпимую боль. Они заползают в душу и поедают ее изнутри. Человек живет в страхе, считает себя кругом виноватым. А тот, кто заинтересован в сохранении этой тайны, пользуется его страхом, стыдом, чувством вины.
- Без правил наступает хаос. - А вам не кажется, что хаос - это жизнь?
Смерть всегда неприглядна, как ее ни украшай.
Мой бывший психотерапевт объяснял, что склонность избегать трудных ситуаций представляет собой недейственный способ взаимодействия с теми, кто тебе действительно дорог, и теперь я начинаю понимать, что он имел в виду, когда говорил, что такое поведение может им навредить. Может, сейчас пришло время изыскать другой метод решения проблем.
— Кокосовый орех, — развиваю свою мысль я, — от тебя всегда пахнет кокосом. — А потом, поскольку в машине темно, а приступ паники отнял у меня все силы, заставив ослабить бдительность, добавляю: — От тебя всегда пахнет хорошо.
— Это «Секс-Воск».
— Что? — немного выпрямляюсь на сиденье я.
Он опускает руку, берет какую-то штуковину, по виду напоминающую завернутый в полиэтилен кусок мыла, и протягивает мне.
Я подношу его к окну и в свете уличных фонарей читаю:
— «Секс-Воск мистера Зога».
— Им натирают верхнюю часть доски для сёрфинга, — объясняет он, — чтобы, когда седлаешь волну, не скользили ноги.
Я нюхаю воск. Да, запах дает именно он.
— Могу поспорить, что твои ноги пахнут просто божественно.
— Надеюсь, мужские ноги не являются для тебя предметом фетиша? — игривым голосом спрашивает он.
— До последнего времени не являлись, но теперь… даже не знаю, что тебе сказать.
Как одному человеку может не хватать другого, если он видится с ним каждый день?
Порой человеку нужно пройти через суровое испытание, чтобы понять, что в действительности он намного сильнее, чем думает.
Если ты не обращаешь внимания на происходящее, оно заявляет о себе само.
Мы все противоречим сами себе и несём в душе самые разные начала.