- В восемнадцать лет перед тобой открываются все двери. Ты можешь голосовать, на совершенно законных основаниях заниматься всеми доступными воображению видами секса с любой избранницей, которая на это согласится, но самое приятное - с утра до вечера разгуливать по "Пещерному дворцу" в должности охранника.
- Из всего вышеперечисленного я хочу делать только одно, и никаких законных разрешений мне для этого не требуется, - доносится сладкий голос Грейс с противоположного конца будки.
— По мифологии гавайцев, — говорит он, зарывшись носом в мои волосы, и от звука его голоса мое тело охватывает трепет, — духи их покойных предков переселяются в камни, растения и животных. Такой дух у них называется аумакуа — что-то вроде духа-хранителя, понимаешь? Мама говорит, что напавшая на меня акула как раз была аумакуа и, если бы ей хотелось меня убить, она без труда бы это сделала. Но это было лишь предупреждение, чтобы мы внимательно и беспристрастно поглядели на свою жизнь со стороны и пересмотрели те ценности, которые исповедуем. Надо полагать, мы приняли его к сведению.
Мы все противоречим сами себе и несем в душе самые разные начала. И как тогда вообще понять что каждый из нас на самом деле представляет?
Портер Рос. Красивое тело. Голова, поросшая буйными кудрями. Самонадеянная улыбка. Мой заклятый враг, чтоб ему пусто было.
Мы не выбираем, кем родимся, но выбираем, кем мы станем.
— Мужчины приходят и уходят, — проговорила старуха, — А дети остаются с нами. Такая уж у нас бабья судьба.
Княжна кивнула, соглашаясь. Она сказала себе, что не может потерять еще и ребенка. Мысль о том, что муж вернется за ней казалась такой далекой и расплывчатой. Милава уже не была уверена в том, так как раньше. Ее любовь пошатнулась, совсем немного, но все же изменилась. Повитуха оказалась права. Лить слезы напрасно, только губить себя. Желан не оценит этого, если вернется. Она должна встретить его красивой и сильной, с сыном на руках. Только тогда в ее жизнь сможет навсегда вернутся счастье.
Мы не можем изменить того, кем мы являемся. Рано или поздно всем нам придется встретиться с собой лицом к лицу.
Сейчас так мало того, в чем можно быть уверенным. Но если найти руку, за которую можешь держаться, пока идешь по этому пути, даже самые тяжелые времена кажутся не такими страшными и самые странные места становятся для тебя домом.
Ведь людей любишь такими, какими они были раньше, несмотря на все то, что привело их к ужасным поступкам.
«Двенадцать метров . Вот оно, расстояние между жизнью и смертью, тонкая грань.»
Оглядывая толпу, я замечаю в глазах людей не презрение, а напротив, восхищение и надежду, которую вдохнул в них наш приезд. Взрослые люди смотрят на нас с удивлением, точно дети. Цирк всегда приносил свет туда, куда приезжал. А теперь это линия жизни.
Иногда то, что нам кажется вечным, длится не так долго, как мы ожидаем.
... если найти руку, за которую можешь держаться, пока идёшь по этому пути, даже самые тяжёлые времена кажутся не такими страшными и самые странные места становятся для тебя домом.
Цирковые представления существовали со времен римлян и греков, нашим традициям сотни лет. Мы пережили Средние века, Наполеоновские войны, Мировую войну. Переживем и эту.
Страх - естественная реакция, и это хорошо, что вы боитесь. Страх не дает нам забыть про осторожность - и помогает остаться в живых. Но вы должны приручить свой страх, научиться обуздывать его.
Порой выясняется, что правда - это нечто совершенно противоположное тому, что мы ожидали найти.
Это я в свои двадцать с хвостиком ничего ещё не успела, да и вообще, веду себя плохо, живу весело, а поэтому, видимо, недолго.
– Мы, кажется, знакомы?
– Сейчас нет, но в будущем – кто знает… Ведь любой конец – это всегда начало чего-то нового.
Долг мужчины – заботиться о женщине, которую подарила ему судьба.
– Безумие не тождественно хаосу.
Добро против зла, сошедшиеся в кровавой сече. При этом обычно добро побеждает. А знаете, почему? Потому что историю пишут победители. И кто победил, тот и добрый.
Носить в гульфике говорящие бубенцы… это было уже за гранью! Когда-то подруги в Шерези, хихикая и закатывая глаза, рассказывали мне о том, что некоторые мужчины со своим достоинством беседуют, называют его чем-то вроде «дружок» или «малыш». Но, думается мне, даже если те байки были правдивы, любой муж лишится чувств, если его «дружок» или «малыш» вдруг ответит человеческим голосом либо отрастит глазки на стебельках.
– С кем ты говорила?
– Сама с собой. Иногда людям с тонкой душевной организацией хочется поговорить с кем-то равным.
Притворяться мужчиной, который притворяется женщиной… Что может быть противоестественнее?
Политика, в сущности, в любом из миров одинакова, отличаются лишь имена игроков и названия боевых единиц, которыми эту политику продолжают.