Войтех улыбнулся. Димка казался весьма развитым парнем для своих лет, но когда пытался копировать взрослых, выглядел до умиления забавным.
– Но ты ведь знаешь, что с чужими дяденьками действительно никуда нельзя уходить? – уточнил Войтех. – И домой в отсутствие родителей тоже нельзя приводить?
– Ну конечно знаю, я же не маленький! Но ведь ты – особый случай.
Войтех вынужден был согласиться. Он действительно особый случай. Если только каждый ребенок, уходящий куда-то с малознакомым или вовсе не знакомым взрослым, не считает его особым случаем.
– Ты понимаешь, что мама и папа расстроятся, если узнают, что ты к этому причастен? – уточнил он. – Мы постараемся сделать все быстро и вернуть Алису уже через несколько минут, но у нас может не получиться, и Алисы не будет несколько часов, а то и дней.
– Мама и папа и так расстроятся, если она пропадет на несколько дней, – серьезно заметил Дима. – И я ведь делаю это ради нее.
– Но твои родители этого не знают.
– Зато знаю я.
Что она может против призрака-убийцы? Чем поможет Эльвире? Она не маг, не экстрасенс, ее гипноз напризраков не действует. А в том, что это он, она не сомневалась. Кому еще может понадобиться гадалка-неудачница? Но Саша даже не увидит его! Что сможет сделать? Отвлечет на себя, пока Эльвира сбежит? Или он убьет обеих? Но даже понимая, что наиболее вероятен второй вариант, Саша не могла остаться дома. Она всегда была такой: бросалась на помощь даже тогда, когда знала, что это грозит ей неприятностями, и не понимала, как может быть по-другому. Сколько конфликтов у них было с Войтехом на эту тему, но ничего так и не изменилось. Саша просто не смогла бы сидеть на месте, зная, что кто-то ждет ее помощи.
Айя замолчала как раз в тот момент, когда Саша поняла, что больше не может ее слушать. Она разрыдалась и никак не могла успокоиться, как ни пыталась. Почему-то стало так больно и обидно, словно она на самом деле теряла что-то очень важное, что было огромной частью ее жизни. И в то же время она понимала, что это необходимо было сделать. Как отрезать руку, пораженную гангреной.
– Да, вы были друзьями, соседями ровно до того момента, как сказали друг другу «да» в загсе. После этого вы стали мужем и женой, и это перечеркнуло все, что было между вами раньше. И разведясь, вы не стали снова друзьями и соседями. Вы стали бывшими мужем и женой. Вы можете продолжать дружить, но как бывшие супруги, а не соседи, понимаешь? Внешне все может оставаться как было, но на подсознательном уровне между вами все изменилось. И пока ты это не признаешь, ты будешь держать его, разрушая все его отношения. Если действительно хочешь, чтобы он был счастлив, смирись с тем, что вы друг другу больше не те, кем были до свадьбы. Отпусти его наконец. Ко мне, к кому-то другому – неважно. Просто от себя отпусти.
– Как? – спросила она. – Как мне его отпустить?
– Просто смирись с тем фактом, что ты его бросила. Не думай, что вы перестали быть супругами, но остались друзьями. Никакие вы не друзья.
– Неправда! Мы знакомы двадцать два года, а женаты были всего лишь пять лет. Это много значит.
– Это ничего не значит. Да, вы были друзьями, соседями ровно до того момента, как сказали друг другу «да» в загсе. После этого вы стали мужем и женой, и это перечеркнуло все, что было между вами раньше. И разведясь, вы не стали снова друзьями и соседями. Вы стали бывшими мужем и женой. Вы можете продолжать дружить, но как бывшие супруги, а не соседи, понимаешь? Внешне все может оставаться как было, но на подсознательном уровне между вами все изменилось. И пока ты это не признаешь, ты будешь держать его, разрушая все его отношения. Если действительно хочешь, чтобы он был счастлив, смирись с тем, что вы друг другу больше не те, кем были до свадьбы.
– А как же Эльвира? – задалась вопросом Саша.
– Я без понятия, где она, – отозвалась Айя. – Тебя забрала, потому что однажды ты спасла мне жизнь и я не умею водить машину. Без Эльвиры как-нибудь обойдусь.
– Я не обойдусь, – проворчала Саша, ненавидя саму себя.
– С ума сошла?! – зашипела Айя. – Они придут за нами.
– Тогда мы умрем как герои, пытавшиеся спасти подругу по несчастью, а не трусы, бросившие ее, – хмыкнула Саша.
Идиотские планы имеют свойство срабатывать, вот и им повезло.
– И она мне, значит, говорит: «Вы меня топите!» А я ей: «Да вы посмотрите на меня, я неделю не мылся. Как я могу вас топить?» – Ваня сделал такое комичное лицо, что все живо представили его, немытого и небритого, только что вернувшегося из вылазки в горы, разговаривающего со скандальной соседкой снизу, и рассмеялись.
– Да где там официантка? – возмутился Ваня, когда третий бокал опустел. – Я сейчас протрезвею, а это нехорошо!
Черт тебя побери, Войта! Это нечестно! Нечестно попрекать меня поступками, которые я совершила ради тебя же! Да, я ушла от Максима, потому что влюбилась в тебя. Но нечестно думать, что я точно так же уйду от тебя!
– А ты можешь дать гарантии, что этого не случится?
– Не могу. – Она покачала головой и прислонилась к стене. – Как и ты не можешь дать гарантий, что не влюбишься в другую. Никто и никогда не может дать таких гарантий. Но когда люди живут вместе, когда здесь и сейчас они друг друга любят, они в первую очередь доверяют друг другу. И если ты мне не доверяешь, то уходи. Прямо сейчас уходи.
Был бы человек хороший, а дракон он, элвар, вампир или эльф — не важно!
В России есть такое непереводимое ни на один язык слово. Авось. Согласно ему я всегда и поступаю.
Но все сложилось иначе… А жаль, Рэн, меня действительно устраивала Дэя – она из Приграничья, она знает кто мы, она не станет дрожать от ужаса, при виде крылатых, она своя. Не полностью, но своя, готовая видеть грани Тьмы. А та что сейчас рвет тебя на части… Рэн, твой демон рвется на свободу не просто так, и даже не из-за страсти – он стремится защитить свое, а значит твоя избранница опять человечка!
Я все еще не могу понять, Рэн, мы говорили о ней, но тогда в тебе не было этого чувства. – Было, – нехотя ответил принц Хаоса. – Не осознавал. – Как осознал? – Пламя принесло к ней, – глядя в окно, произнес Эллохар. – «Демоны чувствуют своих женщин»
Это Ад, здесь уважают силу, опасаются непредсказуемости и осознают степень проступка, лишь перед лицом наказания.
– В Аду опасаются интриг? – Не любят тех, кто видит собеседника насквозь.
— А мы твердо знаем, что если женился — старайся сделать все для своего партнера.
— В огонь и в воду?
— Хуже. Помыть посуду, испечь хлеб, помочь с хозяйством, не ругаться, сдержать себя, когда хочется взвыть от ярости…
И мне, как благовоспитанной леди, следовало пройти мимо, но… моего мира давно нет, мне довелось побывать на самом дне.
Как же страшно оказаться любимой для того, кто любит убивать.
– За время вашего отсутствие произошло двадцать четыре стычки между адептами, шесть срывов лекций, два нарушения на полигонах, одни неуставные отношения, – бодро сообщил Тараг, явившемуся господину. Магистр Смерти едва заметно скривился, анализируя информацию и старательно игнорируя начавшего подвывать от ужаса архимага, тяжело вздохнул и выдал вердикт: – Скучно.
Он на своей шкуре познал, что смерть милосерднее всего остального.
Лорд Эллохар пакость конечно редкосная, но коли помог, значит ценит вас, высоко ценит, он ведь токмо светлым душам помогает, тем кто без него не выживет. Добрый он, хоть и сам – сплошная тьма.
– Господин Эллохар, – начала было я. Но мужчина улыбнулся, в магическом сумраке сверкнула его белоснежная наглая улыбка, и он произнес: – Не «господин Эллохар», а лорд Даррэн Эллохар, магистр Смерти, принц Хаоса и наследник престола Ада, но для тебя, радость моя, Рэн и только Рэн, в особо официальных случаях можно Даррэн.
«Чего сказать, а? – вконец потерялся Тахир». «Ругательство он услышать хочет, – пояснил Ихар. – Ругайся давай». «Как?!» «Откуда я знаю как… по целительски как-нибудь, типа «о, тупой скальпель»!»