Мы потому и любим закат, что он бывает только один раз в день.
Жизнь — это одиночество.
И потом, мне нравится плакать. Как поплачешь хорошенько, сразу кажется, будто опять утро и начинается новый день.
Луис <…> поклялся жить вечно. А как иначе можно увидеть всё то, что стоит повидать? — глава 5
Над головой все сверкала невероятная дуга. В три миллиона раз больше места, чем на Земле. Достаточно, чтобы заблудиться. — о Мире-Кольце; глава 11
Небо и земля были двумя плоскостями, прижатыми одна к другой, а люди — микробами, ползающими в пространстве между ними. — о Мире-Кольце; глава 11
Луис пожал плечами. — Мой главный враг — скука. Она убила многих моих друзей, но я ей не дамся. Когда мне скучно, я рискую. — глава 3
...страдание составляло неотъемлемую часть познания. — глава 5
— Наблюдение за титаническими событиями всегда опасно, иногда болезненно, и часто кончается фатально, — ответил кукольник. — глава 10
Каждый хочет быть богом. Каждый хотел бы иметь счастье и ни за что не отвечать. — глава 23
Когда говорит один кзин на своём родном языке, это звучит так, словно дерётся стая котов. Четверо кзинов, ведущие оживленную дискуссию, напоминали целую кошачью войну с использованием ядерного оружия. В ресторане немедленно включили глушители, но всё равно спор чужаков был слышен. — глава 1
Осознание собственных ограничений составляет часть процесса взросления. — глава 23
Бог не опекает глупцов. Глупцов опекают ещё большие глупцы. — глава 7
Туфли были хоть и на каблуке,но небольшом.Ходить в таких удобно,падать- невысоко.
Бывает так:тебя обнимают, а ты словно за миллион миль отсюда
Мысли, как стая вспугнутых птиц, взметнулись и, тихо шурша крыльями, снова сели.
Я собирал в душе обрывки памяти, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.
Алчные критики разделывали меня, разбирали на части, нарезывали ломтями, точно колбасу, и за полночь закусывали мной.
- А что... а как это - умереть? Вот ты говоришь - погибель. Что это, какое-то чувство? - Да. Для тех, кто остается жить - да. И весьма неприятное.
Смерть и вода, вода и смерть… Как загадочно, как интригующе!
Когда люди идут ко дну, они становятся невыносимыми - орут, кричат, хватаются за что попало.
У поезда короткая память. Он может вернуть все то, что вы оставили так много лет назад.
Пред нами крупнейший в мире производитель и поставщик молчаний, назовите любое, и он вручит вам заказ, упакованный в благопристойное откашливание, завязанный еле слышными перешептываниями. Смущенное и оскорбленное, невозмутимое и торжественное, равнодушное и беспокойное, и даже то молчание, которое золото.
Вскоре я понял, что, хотя в двенадцать, шестнадцать, восемнадцать и даже двадцать лет моей мечтой было писать научную фантастику, я, к счастью это или нет, являюсь внебрачным сыном Призрака Оперы, Дракулы и летучей мыши. Я вышел из дома Эшеров, мои тетушки и дядюшки ведут свой род от По. В течение следующих нескольких лет я написал большинство рассказов «Октябрьской страны» и продал их в «Страшные истории» по полцента или пенни за слово. При этом я решительно пропускал мимо ушей все предостережения редакторов, что мои рассказы не очень-то соответствуют представлению о страшных историях или историях о привидениях.
Если действия невыгодны, собирай информацию; когда информация становится невыгодной, спи.