кожура не скажет какова мякоть под ней.
даже сырое полено запылает если жар силен
и я позвал ее по имени но его подхватил ветер и швырнул назад мне в глотку
Самая большая загадка в моей жизни - это поведение других людей.
...если столкнулся с чертовски сложной задачей, попробуй сначала обозначить проблему.
Когда ты в чем-то хорош, ты просто двигаешься вперёд, в отличие от других. Даже если это страшно и трудно.
Так зачем мне допускать, чтобы кто-то стал для меня всем, если однажды этот кто-то может исчезнуть?
-.. Твоё счастье каким-то долбанутым образом связанно с моим..
это просто очень сильный спойлер, если ты читаешь цитаты перед прочтением...✨
-... Не думаю, что если бы ты оставил меня на платформе, то изменил бы мою жизнь..
-Зато ты изменила мою... В тот день я не собирался садиться на поезд в три сорок пять до Ясса - Говорит он- Я собирался броситься перед ним на рельсы...
"Если у человека есть кто-то, кто будет плакать о нём, значит ли это, что его жизнь ценнее других?"
— Я здесь ради тебя. Ты мой приоритет. Твоё счастье каким-то долбанутым образом связано с моим. Пойми ты уже это, дубина. Хотел бы я, чтобы всё было иначе? Да, чёрт возьми, но, боюсь, это уже на всю жизнь.
"Если бы ты не был за рулем, я бы тебя поцеловала", сказала я ему.
Он свернул на обочину и остановил машину. "Я больше не за рулем".
Диккенс писал, что главное правило человеческой природы – чувство самосохранения. Когда я прощу его за то, что он придумал такого нелепого персонажа, как Оливер Твист, скажу ему спасибо за полезный совет.
Так зачем мне допускать, чтобы кто-то стал для меня всем, если однажды этот кто-то может исчезнуть? Что тогда от меня останется?
Месть, это зверь, что разрывает когтями душу и требует жертв.
По молодости мечтаешь о свободе.
Запрокинуть голову, не позволяя слезам соскользнуть на ресницы и жить, жить на разрыве, отчетливо осознавая, что одна часть меня мертва, вторая… вторая пытается искупить вину за жизни близких людей.
На Ятори мудрецы говорят: «У любви нет глаз».
Что ж, я с полной ответственностью могла заявить, что они не правы. У любви нет ни глаз, ни ушей, ни мозгов! Ни-че-го…
Но когда концентрируешься на чем-то одном — упускаешь детали.
Несколько секунд абсолютного счастья… Такого тихого, каким бывает только счастье… Безумное, согревающее, раздирающее все грани разумного счастье…
Это проблем было в избытке, а всего остального имелся жесткий глобальный недостаток.
Вы, взрослые, всегда делаете глупости!
Так значит ты здесь по приказу императора? Знаешь, — теперь улыбнулась я, — полагаю, раз вы оба настолько… искушенные, у вас есть превосходный шанс познать все грани разврата в объятиях друг друга!
— Иди нахрен!
И усмешка Адзауро превратилась в многообещающую мало чего хорошего лично мне ухмылку.
— На хрен, пойдешь ты, малышка, — на гаэрском ответил он мне. И на яторийском добавил: — И я даже могу тебе указать, конкретно на какой.
Это за себя бывает больно, а за тех, кто дорог только страшно. Страшно настолько, что ты перестаешь чувствовать свою боль, перестаешь чувствовать себя, и все о чем можешь думать – только бы он был жив.