Цитаты
286160
Она никогда тебя не обвиняла. Я точно это знаю, потому что часть меня сделана из тебя, и, если бы она обвиняла тебя, она обвиняла бы и меня тоже.
Мы познакомились более десяти лет назад. Формально – давние друзья. Но мне нравится думать, что мы были чем-то большим. Когда-то всей нашей жизнью были музыка, тусовки в Нью-Йорке и фотография. Безумный год! И вот я вижу тебя снова. Ты стоишь на платформе, у самого края, и от скуки покачиваешься на мысочках в ожидании поезда. Произносишь мое имя – я читаю это по твоим губам, – но уже через секунду поезд уносит тебя вдаль. Этой встречи хватило, чтобы едва не сойти с ума. Прошло пять недель, а я...
Впрочем, с бревнами таки сложно, и учиться, разумеется, нужно, потому что после удара бревном и помереть можно. А мертвый маг — плохой маг, не эффективный. Лучше быть сильным, ловким и живым!
Я не испугалась — видела, как входим в сотканную из тьмы колонну, но когда магистр остановился, напряглась, потому что… — Какая-то опасность? Диверсия, которую вы предсказывали? Лица Рэйнера не видела, зато слышала его неровное дыхание и ощущала горячие руки, лежащие на моей талии. — Нет, эту диверсию я не предсказывал, — отозвался Варкрос. — Но знаете, Эрика… я так давно этого хочу, что уже не в состоянии контролировать себя. Я не поняла! То есть вообще! Но когда магистр наклонился...
Ответить я не смогла, слов не было. Зато наглядно подтверждался закон прямой зависимости: наглость боевого мага прямо пропорциональна его силе. А Рэйнер, конечно, очень силен!
Я не испугалась — видела, как входим в сотканную из тьмы колонну, но когда магистр остановился, напряглась, потому что… — Какая-то опасность? Диверсия, которую вы предсказывали? Лица Рэйнера не видела, зато слышала его неровное дыхание и ощущала горячие руки, лежащие на моей талии. — Нет, эту диверсию я не предсказывал, — отозвался Варкрос. — Но знаете, Эрика… я так давно этого хочу, что уже не в состоянии контролировать себя. Я не поняла! То есть вообще! Но когда магистр наклонился...
Это была попытка намекнуть на неуместность вопроса, только боевые маги… они порой совершенно непрошибаемы.
Я не испугалась — видела, как входим в сотканную из тьмы колонну, но когда магистр остановился, напряглась, потому что… — Какая-то опасность? Диверсия, которую вы предсказывали? Лица Рэйнера не видела, зато слышала его неровное дыхание и ощущала горячие руки, лежащие на моей талии. — Нет, эту диверсию я не предсказывал, — отозвался Варкрос. — Но знаете, Эрика… я так давно этого хочу, что уже не в состоянии контролировать себя. Я не поняла! То есть вообще! Но когда магистр наклонился...
Болингброк занял Лондон, где первым делом повесил четырех министров Ричарда. Такие популистские меры имели большой успех не только в те времена. Электорату и теперь очень нравится, когда кто-то прилюдно вешает министров.
В 1839 году при раскопках в британском Ромсийском аббатстве обнаружили свинцовый гроб, в каких в те времена простых людей не хоронили, только знатных. Так вот, гроб был пуст. Правда, не совсем – там лежал деревянный ларец с длинным локоном женских волос золотисто-каштанового цвета. Привидение Анны Болейн, одной из многочисленных жен Генриха Восьмого, регулярно появляется в Тауэре, в так называемом Доме Королевы, где ее содержали до казни. Все, кто ее видел, уверяют, что королева держала в...
... любовь способна на подвиги.
В мире, где правит машина, чувства под запретом. Любовь? Привязанность? Дружба? Зачем они? Есть только поставленные тебе цели, обязанности, повинности и бесконечная работа на благо цивилизации. Люди, запертые в тюрьме на одинокой планете, смирились со своей безрадостной судьбой. И, возможно, смирилась бы и героиня, если бы не вмешалась любовь.
Ошибаюсь я или нет? Увы, об этом я никогда не узнаю, если не попробую.
В мире, где правит машина, чувства под запретом. Любовь? Привязанность? Дружба? Зачем они? Есть только поставленные тебе цели, обязанности, повинности и бесконечная работа на благо цивилизации. Люди, запертые в тюрьме на одинокой планете, смирились со своей безрадостной судьбой. И, возможно, смирилась бы и героиня, если бы не вмешалась любовь.
А я то думала, что у женщин тараканы в голове. Мужчины их явно выращивают до состояния хомяков.
❤История Арсения и Аси❤ Одиночество страшная вещь, которая в твоей жизни никуда не уходит и ни чем не разбавляется. А потом в твоей жизни появляется мужчина, и ты не знаешь, что с ним делать. Он не походит на других, он делает только то, что хочет, не требует интима и абсолютно не поддается женской логике. А тут вообще задумал страшное: сделать тебе ремонт. И как на этот произвол отреагировала бы нормальная женщина? Не знаю. Но я бы попыталась открыть этого мужчину для себя. Мужчину, к...
... время всегда тяжелое, оно было тяжелым двести лет назад, и будет тяжелым через сто лет... Это не значит, что все люди должны забыть о своем собственном счастье, любви, мечтах.
В мире, где правит машина, чувства под запретом. Любовь? Привязанность? Дружба? Зачем они? Есть только поставленные тебе цели, обязанности, повинности и бесконечная работа на благо цивилизации. Люди, запертые в тюрьме на одинокой планете, смирились со своей безрадостной судьбой. И, возможно, смирилась бы и героиня, если бы не вмешалась любовь.
Светлана
добавила цитату
из книги
«Чёрный вдовец»
6 лет назад
Извозчиков и чужие мобили он не любил.Впрочем,когда у него начинала болеть голова,он не любил ничего и никого.
Светлана
добавила цитату
из книги
«Чёрный вдовец»
6 лет назад
Матушке и сёстрам постоянно требовались новые платья,украшения,экипажи и прочая,прочая,а думать о таких недостойных материях, как "откуда берутся деньги"они не желали.
С чем сравнить беременную женщину? Он никогда не задумывался об этом раньше, а сейчас знал — с цветущим садом, с цветущим лугом, с яркой, светлой, сладкой упоительно прекрасной весной.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Но… теперь у меня есть шанс, доказать тебе, что быть со мной, не поражение, не вынужденность под давлением обстоятельств, а победа. Твоя и моя. Наша. Общая.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Уничтожение мужской гордости — изысканное удовольствие, которое можно себе позволить в исключительно редких случаях. Но мой случай был именно таким.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Страсть — самый сладкий из всех ядов…
Самый сильный, самый стойкий, самый пьянящий… и противоядия от него, боюсь, не существовало.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Она была сказкой, волшебной, искрящейся, радостной, победной и в целом… мне нравилась.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Как объяснить тебе, мама, что такое любовь? Это чувство, что сильнее самой истовой ненависти в миллиарды раз. Это абсолютное осознание того, что жизнь без любимой теряет смысл. Это делать вдох и понимать — твой воздух, это твоя любимая. Дышать без нее немыслимо. Что будет если она уйдет? Я пойду за ней.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Кари Онеиро, — уточнил кесарь. — Черная звезда. Моя Черная звезда. Мой свет. Моя богиня. Мое дыхание. Моя жизнь. Мое счастье.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Любовь удивительное чувство. Любовь, это нежность, возведенная в абсолют. И это страх оказаться отвергнутым, возведенный в тот же абсолют. И никаких полутонов, полутеней, размытых границ, все четко до остроты лезвия, все разграничено столь жестко, что совершая шаг, просчитать последствия нереально.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
«Людям нравится иметь причины для того, что они делают».
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Путь лжи широк и удобен, но ведет к пропасти. Путь правды тернист и суров, но ведет к вершине горы.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Нежная моя, для вероятностей давно не осталось и повода, во мне ты можешь быть уверена так же, как в том, что сейчас сияет солнце.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Да, я такая, наглеть так основательно.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
В истории не существует фразы «если бы», ведь история неизменна. Но это история, в политике учат извлекать все уроки суровых событий летописи человечества.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Я сдержала стон, давно усвоив – нет смысла страдать о прошлом, если есть проблема ее нужно решать в настоящем, и не допускать повторения в будущем. А страдать… не в этой жизни, в этой на страдания как-то никогда нет времени.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!