Цитаты
286160
— Сколько мужчин у тебя было? — внезапно спросил темный.
Нервный смех я подавила, посидела, сдерживая улыбку, и спустя несколько секунд, все же ответила:
— Мужей — трое. Вы четвертым будете.
Не могу сказать, что Арахандар как-то удивился, но как оказалось, интересовало его иное:
— Я спросил о мужчинах, женщина.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— в общем и целом ничего хорошего, но пока что радовала стабильность — в смысле все было стабильно плохо.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Рискните, — прошептала я. — Риск, это вообще определенно ваше, мой кесарь, вчерашняя ночь прямое тому подтверждение, а нынешнее поведение всего лишь еще одно доказательство. Так что там с очевидным?
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Именно опыт и делает очевидным для меня то, что некоторые бывшие наследницы Оитлона отчаянно пытаются не замечать — в тебе просыпается женщина, Кари. Нежная, страстная и моя. Абсолютно, полностью, исключительно моя.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Поцелуй был сладким. Нежным, безумно осторожным, и практически опьяняющим. Я не сопротивлялась, понимая, что ему нужна моя магия и для восстановления, и для возвращения в Нижний мир, и не понимая, в какой момент, это все вдруг перестало иметь значение. Внезапной лавиной обрушилось мое срывающееся дыхание, словно ударом выбило землю из-под ног, и только крепкое объятие удержало от падения. Поцелуй, от которого закружилась голова, а сердце забилось так быстро, столь стремительно. Поцелуй, который не отбирал ни магию, ни силу, он давал. Давал так много. Так неожиданно. Так страстно. И вместе с тем…
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Потрясающе, Катриона, просто потрясающе. Каждый раз, когда ты думаешь, что хуже быть уже не может – хуже берет и нагло заявляется по твою душу!
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Я осела на землю, в ужасе глядя на кесаря, который больше не был живым. Нет, я помнила, что он бессмертный, и теоретически убить его можно было, только отрубив голову, наверное, но сейчас… я не слышала дыхания, я не ощущала сердцебиения, я не знала что делать.
И если у отчаяния есть грани — я познала их всех!
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Забавно, — выдохнул он, — есть целый мир, и мы в нем только вдвоем, нежная моя.
— Хотелось бы верить, что вы не оставите меня здесь одну, мой кесарь, — с нескрываемой тревогой, ответила я.
— Я никогда тебя не оставлю
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Краткий миг осознания, краткий миг сожаления о том, что я теперь совершенно одна и шенге нет рядом. Наверное, я никогда не привыкну к тому, что его нет рядом, меня никто не защитит, никто не поддержит, никто не даст мудрого совета… все что мне остается — вспоминать те крохи, что остались от времени когда в моей жизни был тот, кто стал мне настоящим отцом, вспоминать и учитывать.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Есть вещи, которые делать страшно. Есть такие, которые делать безумно больно. А иногда, тебе одновременно и невероятно страшно, и неимоверно больно.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Язвишь?
— Это то единственное, что мне остается, не так ли? — уточнила я.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Определенно у меня наблюдается существенный прогресс в отношении мужей — каждый следующий значительно старше предыдущего. Надо будет обязательно порадоваться данному факту… но как-нибудь в следующий раз.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Будем считать это ответом «да», — постановила я. — Можете не отвечать, я все понимаю — алкоголь, возраст…Опять же с женщинами проблемы.
Взгляд темного желал мне смерти. Мучительной, очень мучительной смерти. Долгой, и крайне мучительной.
— Что ж, будем продолжать при вашем минимальном участии, как видите, я не требую от вас много, — вновь мило улыбнулась.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— О, прекрасная пресветлая императрица, вы празднуете нашу победу вместе с нами или же заглушаете горечь поражения? – язвительно поинтересовался он, выразительно посмотрев на мой бокал.
И не став обременять себя собственно бокалами, отхлебнул из горла, позволив каплям вина остаться на его губах. На фоне клыков напиток выглядел кровью… причем человеческой.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— Пресветлая, — начал было Эдогар, — это война.
Серьезно? А я и не заметила даже, решила было, что это темные в солдатиков развлекаются!
— Вина мне! — практически прошипела.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Неплохо, Властитель Ночи, мерзко, гадко, подло… но неплохо, вынуждена признать.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— На данный момент в приоритете высшие, — напомнила я.
— В приоритете ты, всегда, — абсолютно серьезно произнес кесарь.
И это дьявольски льстило, конечно, но…
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
— У свободы всегда есть цена, и она не всегда приятна, но в основном стоит того, чтобы ее платить, — уверенно заявила в итоге.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
А я с тоской подумала — Великая Мать Прародительница, почему мы спорим там, где так хочется просто поговорить?!
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Он же мог просто пройти мимо. Мог показательно проигнорировать, и я бы все поняла, я умна, я более чем умна в подобных вопросах, но… Динар демонстративно предпочел мне рыжеволосую любовницу кесаря и даже не прикоснулся ко мне. Это было больно. Умом я понимала — он совершил преднамеренный шаг, но сердце… сердцу было очень больно. Больно настолько, что я с трудом сдерживала слезы.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Я могла бы сказать ему, что просто не в силах обернуться. Не хочу, чтобы кто-либо осознал, как больно мне сейчас. Сколь сокрушающе больно.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Динар не сказал ничего, и в то же время сказал так много.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
В одном из исторических романов есть примечательная сцена. Беседуют меж собой несколько мятежных вожаков и горожан, уже понявших, что все рухнуло и король их предал.
Один, еще не растерявший каких-то иллюзий, недоуменно восклицает:
– Но ведь его величество клялся мужикам, что будет им как отец и брат!
Другой, гораздо более умудренный житейским опытом, цедит сквозь зубы:
– Разные бывают отцы и братья, разные.
В 1839 году при раскопках в британском Ромсийском аббатстве обнаружили свинцовый гроб, в каких в те времена простых людей не хоронили, только знатных. Так вот, гроб был пуст. Правда, не совсем – там лежал деревянный ларец с длинным локоном женских волос золотисто-каштанового цвета. Привидение Анны Болейн, одной из многочисленных жен Генриха Восьмого, регулярно появляется в Тауэре, в так называемом Доме Королевы, где ее содержали до казни. Все, кто ее видел, уверяют, что королева держала в...
Выбор был сделан.
И выбор был очевиден.
Наверное, в этот миг я умерла… Та я, которая была Катрионой Ринавиэль Уитримана. Та я, что ненавидела его и любила. Та, что когда-то готова была придушить в Готмире, прибить в лесах серых гоблинов, и спать практически на руках везущего меня в Далларию рыжего. Наверное, оставайся я все той же Кат, я бы устроила скандал… но вряд ли. Я уже видела его с другими женщинами, с леди Райхо, с какой-то из фрейлин Лоры, я…
Я Кари Онеиро, я императрица этого мира, я та, кто выдержит даже этот удар.
Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
слово «банк» произошло от итальянского «banca». В переводе это означает «стол». Поначалу, во времена довольно патриархальные, финансовые операции проводились незатейливо. Меняла ставил на улице этот самый стол, раскладывал на нем деньги и обслуживал клиентов в точности так, как любой другой розничный торговец. Кстати, отсюда же ведет происхождение и словечко «банкротство». Стол менялы, уличенного в каком-нибудь жульничестве, люди, имеющие такое право, опрокидывали и принародно разбивали. Называлось это «banco rotto» – «опрокидывание стола»
В 1839 году при раскопках в британском Ромсийском аббатстве обнаружили свинцовый гроб, в каких в те времена простых людей не хоронили, только знатных. Так вот, гроб был пуст. Правда, не совсем – там лежал деревянный ларец с длинным локоном женских волос золотисто-каштанового цвета. Привидение Анны Болейн, одной из многочисленных жен Генриха Восьмого, регулярно появляется в Тауэре, в так называемом Доме Королевы, где ее содержали до казни. Все, кто ее видел, уверяют, что королева держала в...