«У меня всего лишь холера в легкой форме. Доктор де ля Поммерэ сказал мне, что через двадцать четыре часа я снова буду здорова». Это были последние слова, сказанные мадам де Пов утром 17 ноября – в день ее смерти...
Сплетня, как обычно бывает в маленьких городках, пошла от жены начальника почты.
Наши прокуроры, юристы, полицейские в основной своей массе выдвигаются и назначаются теми элементами, обезвреживать и наказывать которые им положено по долгу службы.
В 1863 г. Адольф Байер, в то время профессор органической химии в Берлинской промышленной академии (позже, будучи профессором в Мюнхене, он был возведен в дворянство и удостоен Нобелевской премии), получил в лаборатории барбитуровую кислоту, не предполагая, что тем самым он положил начало тому «девятому валу» в производстве ядовитых медикаментов, который через столетие уготовит токсикологам настоящий кошмар, как и в те далекие дни, когда выделение растительных алкалоидов породило ощущение беспомощности перед новыми ядами. Находясь в лирическом настроении, Байер назвал открытую им новую кислоту именем подруги своей юности Барбары. Спустя сорок лет, в 1904 г., два других немецких исследователя – Эмиль Фишер и Йозеф Фрайгер фон Меринг – установили, что производные барбитуровой кислоты – барбитал и фенобарбитал – могут применяться как снотворные средства. Меринга при этом тоже потянуло на лирику, а так как к выводу о терапевтическом значении барбитала он пришел, путешествуя вблизи Вероны, то дал первому снотворному средству, содержащему барбитуровую кислоту, название «веронал». А фенобарбитал вошел в историю фармакологии и ядоведения под именем люминала.
Миллионы людей впервые узнали о выступающих перед судом врачах и химиках, которые пытаются вырвать у трупа тайну погубившего его яда.
Если узоры папиллярных линий были заранее известны, то у вас, без сомнения, будет доказательство более верное, чем злополучное родимое пятно в дешевых бульварных романах.
Человек может постареть, болезни и возраст изменят его лицо и фигуру, но пальцевые узоры останутся все теми же.
У нас все возможно, но я никогда не поверю в возможность того, что может быть повешен один из наших миллионеров, какое бы убийство он ни совершил.
... женщина как кошка, она своенравная и свободолюбивая, но с удовольствием ластится к хозяину и слушается его, если признает кого-то таковым.
Двенадцать жизней отдано за одну, три самых сильных желания – для возрождения самого артефакта. Император ошибся… Вестник – женщина… Два желания артефакта удовлетворены… Третье – возврат души артефакту…
– Да плевать я хотел на ее приданое! – в сердцах выдал Рэдис. – Когда я давал согласие на ее присутствие, я ставил условие, что женюсь, только если не встречу ту, что заинтересует меня. Так вот, встретил! Пусть Реддика возвращается в свой клан, ущерб мы в состоянии возместить, – уже спокойнее ответил василиск.
Посмотришь, как я наказываю, – флегматично сказал змей. – Превентивные меры, так сказать. «Ни фига себе! А я точно в ту сказку попала?»
– Тише, маленькая, тише… все хорошо, слышишь? Хочешь, пойдем, я просто без очков на того, кто тебя обидел, посмотрю, и будет тебе каменная статуя обидчика? – поглаживая меня по волосам, тихо спросил он.
Ужасной смерти, смертная! – мило выдало это чудо. – И вам скончаться в страшных муках, девушка, – офигела я.
«Господи, прости, что почти не верю в тебя, но я не совсем уж атеистка! Пожалуйста, пусть этот демон вернется к себе на родину!»
Я же, тихо офигевая от ситуации, курю мысленно бамбук.
«А демона я меняю… на нового, вот им мой обмен по-русски!»
«Что взамен?» – уточнила я. «Отдай мне душу». Нет, я не удивлена, но огорошена. «А ключи от квартиры, где деньги лежат, не дать? – усмехнулась я.
А мужчина был что надо, выше меня, плечи широкие, но не как у перекачанного бодибилдера. Сам весь подтянутый… Ах какой генофонд. – Ничего страшного, мили. – Он опять уставился на меня своими серыми глазищами. Я должна повернуться к нему спиной и прогнуться, ему не нравится, что я смотрю в глаза. Господин злится… Да что ж такое-то! БДСМ читала, но вот вообще не мое, откуда такие дикие мысли?! Усилием воли закрыла глаза и, опустив голову, отступила от мужчины. – О, наконец-то последний студент! Мили, проходите, оформим вас. Рафантер ди Траз, вы свободны.
– Это… эта… сволочь был дракон?! – Теперь ясно, что с моим воображением. Не мое оно. Ух, гад рептилоидный! Ну, месть моя будет страшна, если увижу еще раз. – Да, у них у всех левый висок выбрит в виде кланового узора. Документы подпишите, – уже более спокойно сказала мадам.
– Ты неинтересна мне, – раздраженно выдал Рафантер. – С нами поселилась девушка, необычная девушка, она заинтересовала Эльтан. Я могу… – Не успела эльфа договорить, как дракон остановил ее взмахом руки. – Эльтан, говоришь? Интересно. Хорошо. Месячный срок рабства по соглашению. А теперь свободна, – резко закончил он. Эльфу окутало серым туманом, на ее руках блеснули прозрачно-дымчатые браслеты, такого же цвета ошейник затянулся на шее.
– Смысл? – прожевав котлету из вкусного мяса (надеюсь, драконятина), ответила я. – Вас это не интересует, все равно не запомните. Говорите, что хотели, и я смогу спокойно доесть свой ужин. – Наглая? – Правая бровь дракона поползла вверх. – Или просто глупая? Ты знаешь, с кем разговариваешь? – Еще добавьте: «смертная». Мы с вами на брудершафт не пили, обращайтесь на «вы», пожалуйста, – холодно ответила ему. – И да, я знаю ваше имя, но простую вежливость никто не отменял. Дракон потянул ко мне руку, я отпрянула (помним-помним, чем это чревато)
«Ой-ой… Надо меньше пить, однозначно. Вот уже голоса мерещатся…» – была моя следующая мысль. А драконы наконец отмерли и пристроились с двух сторон. «Какая красивая… и одна… Уважаемая самочка, не имею чести быть представленным. Рафантер ди Траз. А это мой кузен Кирим ди Трас», – опять пророкотало у меня в голове. И огромный краснокожий дракон наклонил голову в мою сторону. Я выматерилась, мысленно сказала: «Адьес, парни!» – махнула на прощанье хвостом...
– Давай начистоту. Что тебе от меня надо? – медленно спросила я. – Вот в жизни не поверю, что ты в меня влюбился, а более подходящего для всего этого недоразумения объяснения у меня нет. – Влюбился? В тебя?! – почти выкрикнул он. – Не льсти себе! Вы, люди, что насекомые, нужны лишь как элемент пищевой цепочки, не более. Да чтобы дракон польстился на… у меня даже слов нет! Ты меня раздражаешь! С того самого момента, как не встала передо мной на колени в деканате. Никто, повторяю: никто не смеет противиться воле дракона! – бешено сверкая глазами, выдал хвостатый.
Он думал. Лана ушла в Лабиринт Силы. Значит, ей нужна следующая ступень в магии. Он не успел к ее уходу – это огорчало. Еще больше его бесил последний приказ отца – жениться на кузине. Он понимал, что это необходимо его клану, но девушка не привлекала его. И раньше не сильно нравилась, а с появлением Ланы вообще перестала интересовать. Прошла уже неделя, как ушедшие в Лабиринт Силы покинули стены университета. Оповещения об их смерти не было. Василиск узнал у декана факультета воздуха, что тот навесил магический маячок на Лану. Умрет она – исчезнет маяк, и декан почувствует это.